— Нтъ, гражданинъ, т же самые люди. Потому что онъ — власть! Потому что онъ — Государь … Вотъ поэтому онъ слишкомъ двсти лтъ взятъ подъ подозрнiе и облпленъ самою гнусною клеветой … Что, — вскрикнулъ незнакомецъ, — точно боялся, что Нордековъ возразитъ ему, — неправда?! … Кто всякiя гнусности писалъ и съ кафедры говорилъ про Домъ Романовыхъ? … Профессора, историки, публицисты, адвокаты … Эти «безпредльно преданные» благоговли передъ Герценомъ, Крапоткинымъ, Чернышевскимъ … Самые лучшiе наши поэты и писатели не прочь были изъ подъ полы написать гадкiе стишки, сказать гнусность! … А вдь ядъ то ея остается. Сто съ лишнимъ лтъ благоговли передъ мужикомъ, ходили въ народъ … На демократiю молились. Соцiализмомъ смнили христiанство. Вспахали и удобрили ниву и бросили въ нее смена. Теперь — собирайте урожай … Наша молодежь свою совтскую власть обожаетъ. Тоже — «безпредльно ей предана». Молодежь воспитана въ слпот и она слпа. Что говорить слпорожденному о красот природы и объ игр красокъ на солнечномъ луч — онъ не пойметъ вашихъ восторговъ …

Незнакомецъ притушилъ папиросу о гранитный парапетъ набережной и посл нкотораго молчанiя тихо и очень сердечно сказалъ:

— Вы присланы, чтобы поднять здсь возстанiе … Вывести народъ на улицу …

Нордековъ не отвчалъ.

— Я понимаю ваше молчанiе … Цню его … И крестъ Братскiй вы на мн видали … За этотъ крестъ, если найдутъ — разстрливаютъ … И отрзокъ карты я вамъ предъявилъ и все со мною вышло, какъ вамъ сказали тамъ, гд дали явку на меня, а вы все не врите. Правильно … Что жъ и я бы такъ же поступилъ … Здсь самому себ иной разъ не вришь … А вдругъ встанешь, да и пойдешь самъ на себя доносить, потому что надостъ скрываться.

— Нтъ, помилуйте … Отчего же, — какъ то смущенно заговорилъ Нордековъ. — Но, согласитесь, вашъ вопросъ … Здсь … Меня прямо огорошилъ …

— Ахъ да … Мильтонъ недалеко … И Гороховая, не за горами … А гд же говорить то? … Возстанiе? … Вы хотите заставить потечь рку снова по тому же руслу. Студенты, массовки … Рабочiе, митинги! … Армiя, безпорядки … И надъ всмъ, какъ руководитель — интеллигенцiя! … Либералы, народовольцы, нигилисты, соцiалисты, большевики! … Н-да … Задача. Прежде всего интеллигенцiи — нтъ … Была, да вся вышла. Выведена въ расходъ … Съ «блой» армiей ушла заграницу, убита, забита, загнана въ тартарары. А кто остался изъ этихъ «соцiалистовъ», пошелъ съ ними. И какъ было ему не пойдти? Онъ воспитывался въ ненависти и презрнiи къ религiи — большевики ему дали воинствующее безбожiе. Онъ ненавидлъ Императорскую власть — ему преподнесли такую ненависть, какая ему и не снилась въ самыя злыя минуты его жизни. Онъ презиралъ и не любилъ Россiю, ну такъ вотъ ея нтъ, вы понимаете, это выдумать надо: — нтъ Россiи! … Слышите, ни Россiи, ни Русскихъ нтъ, есть — Совты и есть совтскiе … Какъ же этимъ то такую власть не обожать? У насъ не только совтскiй патрiотизмъ, у насъ самый махровый совтскiй шовинизмъ …

— А кровь? … Какъ же они, въ большинств Толстовцы и непротивленцы, переварили всю большевицкую кровь, — сказалъ съ убдительною силою Нордековъ.

— Ахъ, кровь?… Но ему давно вдолбили въ голову, что при Царскомъ правительств въ сто разъ было больше крови, разстрловъ, пытокъ, казней и мученiй, въ сто разъ больше крови лилось. Открыли архивы и доказали, понимаете, доказали, что это такъ … He забудьте, что тутъ такая ложь, такая клевета, какой и самъ чортъ не придумаетъ. И голодъ и нищета при «Царизм«были въ сто разъ хуже! … Попробуйте сказать, что это неправда. Кто скажетъ? … Все боится, все «безпредльно предано» … Въ прежнее время все начиналось со студента. Кажется это въ «Бсахъ» я читалъ, какъ «отъ Москвы и до Ташкента вся Россiя ждетъ студента». Вы были студентомъ?

— He имлъ такой чести.

— Значитъ изъ юнкеровъ, военщина … Ну, можетъ быть, слыхали и вы. Тогда … Землячества и сходки … Стаканы съ чаемъ и съ пивомъ. Стриженыя курсистки, теперь этимъ не удивишь никого, а тогда стриженая двка была пугало … И псни … Чего чего только не пли мы. И «Дубинушку», и «Солнце всходитъ и заходитъ», «Нагаечку», «Варшавянку» и про Байкалъ и этотъ самый «Интернацiоналъ», будь онъ трижды проклятъ, орали съ дикимъ восторгомъ. «Вставай проклятьемъ заклеймленный» … Въ облакахъ сквернаго табачнаго дыма, въ запах пива и водки и это звучало прямо великолпно. И представьте ни мало не боялись дворниковъ, и «шпиковъ». Mope по колно … Устраивали сходки въ стнахъ самого университета. Университетъ автономенъ! Подъ прикрытiемъ ректоровъ, профессоровъ и декановъ разводили такую революцiю, что дальше идти некуда … И уже разв слишкомъ разоремся: — «долой самодержавiе», придетъ полицiя и мирно заберетъ всхъ въ манежъ для разборки … Ну вышлютъ кого въ мста не столь отдаленныя, такъ вдь за то — какiе герои! … Вотъ эти то студенты, наэлектризованные сходками, массовками, рчами и пснями шли на фабрики и вели рабочiя толпы на улицы … Такъ вотъ этого студента больше нтъ. Который былъ, того угробили. Вмсто него — Вуз'овецъ …

Нордековъ слушалъ и думалъ, что все это онъ зналъ и раньше изъ лекцiй Ястребова и Субботина, все это онъ читалъ и въ эмигрантскихъ газетахъ, но какъ то совсмъ это по иному звучало здсь, на набережной Невы, когда только что онъ своими глазами видалъ и говорилъ съ этимъ самымъ Вуз'овцемъ. Все было значительне и грозне. Онъ волновался предстоящей ему задачей, онъ не зналъ, какъ ему къ ней приступить, онъ ожидалъ, что тотъ, кто долженъ посвятить его въ работу его ободритъ, а онъ, вонъ какiя рчи заговорилъ!

Незнакомецъ продолжалъ, понизивъ голосъ.

— Вотъ мы съ вами, по костюму и по всему, — ну пролетарiи, а, можетъ быть, просто лишенцы какiе нибудь, чтобы поговорить должны сидть на вольномъ воздух, ибо въ домахъ стны слышатъ и стны доносятъ, а какъ же хотите, чтобы они то собрали такую массовку, такую сходку, какiя собирались при «проклятомъ Царизм«подъ жесточайшимъ полицейскимъ гне-томъ? И мы говоримъ съ вами и боимся, боимся, боимся, а вдругъ какой нибудь проклятый ершъ въ Нев да слушаетъ наши заговорныя рчи и поплыветъ и донесетъ. Такъ какъ же вы хотите, чтобы совтскiй то Вуз'овецъ устроилъ собесдованiе, ну хоть съ вами? … Гд? …

На совтской уплотненной квартир, гд сидятъ такiе «хамусъ вульгарисъ», при которыхъ ни о чемъ говорить кельзя? … Соберите теперешнихъ студентовъ, да никто и рта при нихъ не откроетъ, ибо никто не знаетъ, который изъ товарищей служитъ «сексотомъ» у Гепеу. Какъ бы настроите толпу пснями, когда мы и псень то никакихъ не знаемъ? Не «Боже Царя храни» намъ пть? … Надо еще эти то свои героическiя, душу поднимающiя псни создать.

— А частушки? — сказалъ Нордековъ, — въ нихъ такъ много иронiи и насмшки надъ большевиками.