Но у него же не было отца? Вообще не было?.. Но для чего-то ему нужно, чтобы отец был? Неужели Анна-Ванна права – у всех комплексы? Тогда это не вранье, а… что? Тогда это не вранье, а как будто мы близкие друзья. Которым все можно про себя рассказать.

– А хотите, я расскажу Вам про своего отца? – спросил Вадим.

– Да. Расскажите мне про своего папу, – попросила я, – мне очень интересно про Вашу семью, то есть мне про любую семью интересно. То есть нет, именно про Вашу…

– Рассказать? – переспросил он и быстро проговорил: – Ну… вот у меня в юности были прыщи, а у Вас?

Я задумалась – нос был, пухлые щеки были, очки тоже были, а вот прыщей, кажется, не было…

– Были-были прыщи, еще как были, – сказала я, чтобы он не подумал, что только он один был прыщавый подросток, а я всегда была королева красоты.

– А вот если бы Ваш папа сказал, что на Вас смотреть противно. – Вадим поморщился, будто я показала ему лимон. – Я всегда был виноват во всем, даже в своих юношеских прыщах я был виноват…

Как-то раз я целый месяц переводила материалы американской психологической конференции, случаи с пациентами и тому подобное. Например, один президент корпорации вдруг расплакался без причины прямо на заседании своей корпорации, а потом оказалось, что вовсе не без причины, а потому что в детстве отец выбросил его коллекцию ракушек. Представляете, столько лет прошло, а у президента все еще фрустрация из-за отсутствия эмпатии у его отца, а еще трансценденция из-за ракушек. Ну, в общем, у Вадима тоже вот это все.

– Нет, Вы не виноваты, не виноваты, – горячо сказала я, – тогда же не было «Клерасила»…

Вадим упрямо покачал головой.

– Жена моего отца смотрела на отца со значением, а отец от неловкости за меня кривился, вот так. – Вадим сделал презрительное лицо и так взглянул на меня, что я вжала голову в плечи и виновато улыбнулась.

Я бы умерла, если бы мой папа так на меня посмотрел. А если бы мне пришлось говорить «жена моего отца»… ох, нет!

Вадим остался у меня до утра. Теперь мы по-настоящему близкие люди.

Оказалось, все еще хуже, чем я думала, – очень-очень печальная драматичная история. Его папа ушел от мамы в самом неподходящем возрасте – когда Вадиму было тринадцать лет.

Раз в месяц Вадим приходил к нему в гости.

– Я был ему как бедный родственник, понимаете? Мой отец был известный ученый, – сказал Вадим, и в его голосе прозвучало что-то вроде «мой папа круче». – А я плохо учился и выглядел не так, как он хотел, и все было не так. Жене отца очень хотелось доказать ему, что я – ошибка.

Отец Вадима очень полюбил сына жены – с одной стороны, это хорошо, но только Вадиму это было очень тяжело. Сын жены отлично учился, и у него не было прыщей.

– Почему мой папа вдруг стал не мой папа, а этого отличника? – сказал Вадим, как ребенок.

Ужасно. Я представила, как я робко стою в прихожей, и переминаюсь с ноги на ногу, и приглаживаю волосы, и придумываю, что бы такое сказать поумнее, чтобы понравиться папе, и понимаю, что все равно не нравлюсь…

Вадим сказал, что единственное чувство, которое он испытывал в доме отца, был стыд – за себя и за маму. Мама, красивая, веселая, почти каждый вечер просила Вадима погулять, пока у нее гости.

– А отцу я врал, что мама вышла замуж, что ее муж меня любит. Придумывал, что мы с ним ездили на охоту, за грибами, что я ему машину помогал чинить, что просит называть его папой… Отец давал мне для нее деньги и говорил: «Передай от меня своему новому папе…» А как-то сказал: «Барон Мюнхгаузен, чем врать, ты лучше фантастический роман пиши…» Я и написал, принес отцу показать. А он сказал: «Плохо, бездарно». У него была любимая фраза: «У тебя ничего не получится». Он так все время мне говорил, из лучших побуждений, чтобы я доказал, что я не ошибка.

Зачем все это?.. Ну, наверное, ему нужно, чтобы было так. Чтобы хоть как-нибудь было. Наверное, когда Вадим был маленьким, он придумал, что его отец живет с каким-то другим мальчиком, другим сыном… Наверное, это очень тяжело, когда совсем никакого отца.

А у мамы Вадима вдруг родился ребенок, хотя замуж она так и не вышла.

– Я был совсем никому не нужен, – сказал Вадим. – Это очень стыдно, когда тебе тринадцать лет, а мама вдруг рожает ребенка неизвестно от кого, и все соседи косо смотрят, и учителя в школе, и даже ребята… Хотя брат – это, конечно, хорошо…