— Ну, моя милая, вы непремнно овладете сердцемъ моего брата, поздравляю васъ! — сказала однажды м-съ Чиккъ.

М-съ Токсъ поблднла.

— Малютка съ каждымъ днемъ все больше походитъ на отца, — продолжала м-съ Чиккъ.

Миссь Токсъ вмсто отвта взяла на руки маленькаго Павла и расцловала.

— Похожъ ли онъ, моя милая, сколько-нибудь на свою мать, съ которой вамъ не удалось меня познакомить? — спросила миссъ Токсъ.

— Нимало, — отвчала Луиза.

— Она, я думаю, была очень хороша? — пролепетала миссъ Токсъ.

— Ну да, бдная Фанни была интересна, — сказала м-съ Чиккъ посл нкотораго размышленія, — конечно, интересна. Но въ ней не было этой возвышенности, этого величаваго, повелительнаго вида, котораго слдовало бы ожидать отъ жены моего брата, и притомъ она вовсе не имла этой твердости духа, этой силы характера, какая необходима для такого мужа.

Миссъ Токсъ испустила глубокій вздохъ.

— Впрочемъ, она была любезна, — сказала м-съ Чиккъ, — чрезвычайно любезна. И притомъ она была добра, ахъ! — какъ добра была бдная Фанни!

— Ангельчикъ ты мой! милашечка! — вскричала миссъ Токсъ, цлуя маленькаго Павла. Вылитый портретикъ своего папашеньки!

Если бы майоръ зналъ, сколько надеждъ, желаній, плановъ носилось надъ этой младенческой головой, если бы онъ видлъ, какъ роились и парили они въ своихъ разнородныхъ элементахъ надъ измятой шапочкой безсознательнаго маленькаго Павла… впрочемъ, что-жъ такое? майоръ опять бы выпучилъ глаза! Но тогда, по крайней мр, онъ увидлъ бы въ хаотической толп этихъ мечтаній нкоторые живительные лучи, озаряющіе душу миссъ Токсъ, и тогда онъ понялъ бы, какая непобдимая сила влечетъ эту женщину къ торговому дому подъ фирмой: Домби и Сынъ!

Если бы самъ младенецъ, среди глубокой полночи, пробудился отъ сна, и увидлъ, какъ на занавсяхъ его люльки отражаются таинственныя виднія нкоторыхъ думъ, они испугали бы его, эти виднія, и не безъ причины. Но онъ спалъ, невинный младенецъ, спалъ спокойно, вовсе не зная о пріятныхъ мечтаніяхъ миссъ Токсъ, объ изумленіи майора, о преждевременной грусти своей сестры, о важныхъ планахъ и разсчетахъ отца, и даже не подозрвая, что есть на свт клочекъ земли, на которомъ существуетъ Домби и Сынъ.

Подъ вліяніемъ неусыпныхъ и всегда внимательныхъ очей времени, сны Павла постепеино измнялись. Разсвтъ сознанія неотразимо проникалъ въ младенческую душу; ея виднія прояснились: предметы и впечатлнія въ безчисленномъ множеств зароились вокругъ новаго жителя міра, растревожили его покой, и такимъ образомъ наслдникъ знаменитаго дома незамтно перешелъ отъ младенческаго возраста къ дтскому и сдлался говорящимъ, ходящимъ, удивляющимся Домби.

Посл опалы и позорнаго изгнанія Ричардсъ дтскій департаментъ, въ хозяйственномъ министерств м-ра Домби, поступилъ въ завдываніе временнаго комитета, котораго главными членами, разумется, назначены были м-съ Чиккъ и миссъ Токсъ. Эти особы съ такимъ изумительнымъ усердіемъ принялись за исправленіе своихъ новыхъ должностей, что майоръ Багстокъ съ каждымъ днемъ долженъ былъ убждаться въ своей ршительной опал, между тмъ какъ м-ръ Чиккъ, лишенный домашняго надзора, очертя голову бросился въ большой свтъ, обдалъ въ клубахъ и кофейныхъ домахъ, два-три раза курилъ трубку наперекоръ строжайшему запрещенію своей сожительницы, разъзжалъ по театрамъ, и словомъ, какъ выразилась однажды м-съ Чиккъ, безсовстно ослабилъ вс общественныя узы и нравственныя обязательства.

При всемъ томъ маленькій Павелъ, несмотря на неусыпную заботливость и материнскія попеченія, развивался какъ-то очень туго. Посл изгнанія кормилицы, онъ вдругъ ни съ того ни сего, или можетъ быть отъ природной слабости, началъ тосковать, сохнуть, чахнуть, и долго, казалось, отыскивалъ свою потерянную мать, далеко не удовлетворяемый нжностями своихъ надзирательницъ. Кое-какъ прошелъ онъ самыя трудныя ступени на пути къ юношескому возрасту, но и дальнйшее путешествіе казалось для него чрезвычайно опаснымъ, какъ на скачкахъ для отчаяннаго жокея, который, перескакивая черезъ рытвины и овраги, рискуетъ каждую минуту сломить себ шею. Каждый вновь пробивающійся зубъ былъ для него страшнымъ барьеромъ, каждый прыщикъ во время кори — каменной стной, черезъ которую надо было перепрыгивать не иначе, какъ съ большой опасностью. Немощный всадникъ онъ, сваливался наповалъ при каждомъ припадк коклюша и тутъ безъ пощады давила его цлая стая дтскихъ болзней, долго мшавшихъ ему подняться на ноги.

Ознобъ посл крещенія, по-видимому, поразилъ младенца въ самую чувствительную часть его организма, и онъ уже никогда не могъ оправиться подъ холодной кровлей родительскаго дома. Вообще это былъ самый несчастный ребенокъ, и это мнніе о немъ не разъ высказывала даже м-съ Виккемъ.

М-съ Виккемъ была женою трактирнаго слуги, то есть, другими словами, она была вдовою живого мужа, и такъ какъ она не имла ни дтей, ни родственниковъ, то ее очень благосклонно приняли къ м-ру Домби, гд она, спустя два или три дня посл мучительнаго отнятія Павла отъ груди, вступила въ должность няньки. М-съ Виккемъ была женщина смирная, съ блднымъ цвтомъ лица, съ глазами всегда поднятыми къ верху, съ головой всегда опущенной внизъ. Она настроила себя наиудивительнйшимъ образомъ къ соболзнованіямъ всякаго рода: безпрестанно жаловалась на собственную горестную судьбу, сострадала о несчастіяхъ ближнихъ и съ трогательной благодарностыо принимала соболзнованія о себ самой. Вообще, природа въ высокой степени наградила эту женщину чудной способносгью смотрть на вс предметы въ самомъ жалобномъ свт, и она, по-видимому, находила величайшее утшеніе совершенствовать этотъ талантъ, представляя поразительно страшныя доказательства въ защиту своихъ могильныхъ мыслеи.