И точно, Соломонова спальни мигомъ приняла изящнйшій видъ. Капитанъ, какъ человкъ порядочный, привыкъ все устраивать на военную ногу, и на этомъ основаніи Соломонова постель превратилась въ корабельную койку, покрытую со всхъ сторонъ блымъ, какъ снгъ, бльемъ. По такой же изобртательности, капитанъ сумлъ изъ маленькаго рабочаго столика соорудить родъ жертвенника, на которомъ въ правильной симметріи расположены были: сахарные щипчики, дв чайные ложечки изъ чистаго серебра, горшокъ съ цвтами, телескопъ, серебряные часики, гребенка, псенникъ и другія рдкія бездлки этого сорта. Закрывъ, наконецъ, окно и разостлавъ на полу самый лучшій коверъ, капитанъ обозрлъ вс эти приготовленія съ великимъ восторгомъ и сошелъ опять въ маленькую гостиную, чтобы повести Флоренсу въ ея прелестную каюту.

Ничто не могло уврить капитана, что Флоренса сама можеть идти наверхъ, a еслибъ и такъ, онъ счелъ бы оскорбительнымъ нарушеніемъ гостепріимства допустить такой казусъ. Поэтому онъ учтиво заключилъ Флоренсу въ объятія, взобрался съ нею наверхъ и, положивъ ее въ постель, прикрылъ своимъ параднымъ камзоломъ.

— Высокорожденная барышня-двица! вы здсь такъ же безопасны, какъ на кровл соборной церкви святого Павла, если отнять оттуда лстницу. Прежде другихъ вещей вамъ нуженъ сонъ, который долженъ укрпить вашу душу и тло, подобно живительному бальзаму, изготовленному для врачеванія недуговъ міра сего. Если же вамъ нужно еще что, о восторг моего сердца, передайте пароль Эдуарду Куттлю, и онъ съ живйшей радостью предложитъ кь вашимъ услугамъ все, чмъ можетъ располагать въ город Лондон первйшій изъ магазиновъ мастера всхъ морскихъ инструментовъ. Благослови васъ Богъ!

Затмъ капитанъ съ вжливостью странствующаго рьщаря поцловалъ протянутую ему маленькую ручку и вышелъ изь комнаты на цыпочкахъ.

Сойдя въ маленькую гостиную, капитанъ, посл кратковременнаго совщанія съ самимъ собою, ршился отворить на нсколько минутъ двери магазина и убдиться нагляднымъ образомъ, что теперь, во всякомъ случа, никто не шляется около маленькаго мичмана. Исполнивъ этотъ планъ, онъ остановился на крыльц и, поднявъ голову, обозрлъ своими очками самыя отдаленныя точки горизонта.

— Какъ ваше здоровье капитанъ Гильсъ? — сказалъ голосъ подл него.

Капитанъ опустилъ глаза и чуть не наткнулся на м-ра Тутса, который между тмъ продолжалъ раскланиваться и ухмыляться.

— Какъ ваше здоровье, любезный другъ? — воз. разилъ капитанъ.

— Покорно благодарю, капитанъ Гильсъ, я, вы знаете, оно ничего, то есть, я теперь никогда не бываю въ своей тарелк, a впрочемъ, ничего особеннаго, покорно благодарю.

Ближе этого м-ръ Тутсъ въ разговор съ капитаномъ никогда не подходилъ къ великой задач своей жизни. Читатель помнитъ условія дружбы, предложенныя ему капитаномъ Куттлемъ; Тутсъ не нарушалъ ихъ.

— Капитанъ Гильсъ, — сказалъ м-ръТутсъ, — если вы позволите имть удовольствіе переговорить съ вами… то есть, это дло, собственно, касается васъ.

— Что такое, любезный другъ? — возразилъ капитанъ, сдлавъ нсколько шаговъ къ гостиной. — Сказать правду, я не совсмъ свободенъ этимъ утромъ, и, стало быть, если вы можете отбарабанить свой пароль, то я, пожалуй, очень радъ.

— Разумется, капитанъ Гильсъ, — отвчалъ м-ръ Тутсъ, рдко понимавшій истинный смыслъ капитанскихъ изреченій. Отбарабанить — это собственно я и самъ желаль. Само собою разумется.

— Если такъ, любезиый другь, такъ нечего стоять на мели. Отваливай!

Они вошли въ гостиную. Страшный секретъ въ рукахъ капитана произвелъ на него такое сильное впечатлніе, что съ его чела градомъ полились капли пота, между тмъ какъ м-ръ Тутсъ усаживался на указанный ему стулъ, и онъ считалъ невозможнымъ оторвать свои глаза отъ лица м-ра Тутса. Гость и хозяинъ сидли нсколько времени въ глубокомъ молчаніи. М-ръ Тутсъ, казалось, самъ имлъ нкоторыя тайныя причины находиться въ нервозномъ состояніи, которое, натурально, увеличилось еще больше отъ инквизиторскихъ взглядовъ капитана. Повертвшись нсколько времени на своемъ стул, м-ръ Тутсъ повелъ рчь такимъ образомъ:

— Прошу извинить, капитанъ Гильсъ, но я надюсь, вы, конечно, ничего особеннаго во мн не замчаете?

— Ничего, дружище, ничего.

— Потому что, вотъ видите ли, я, какъ говорится, совсмъ сбился съ панталыку. Да ужъ тутъ нечего и отвиливать: похудлъ, такъ похудлъ. Кому какое дло? Оно и лучше, Борджесъ и компанія перемнили мрку, такъ какъ прежнее платье слишкомъ широко. Это, сказать по правд, мн очень пріятно, и я радъ отъ души. Видите ли, капитанъ Гильсъ, я вдь просто скотина, и чортъ знаетъ для чего пресмыкаюсь на этомъ свт.

Чмъ больше м-ръ Тутсъ продолжалъ свои объясненія въ этомъ род, тмъ больше капитанъ тяготился своимъ секретомъ и тмъ больше выпучивалъ глаза на своего гостя. Тревожимый внутреннимъ волненіемъ и желаніемъ спровадить поскоре м-ра Тутса, капитанъ находился въ такомъ запуіанномъ и странномъ состояніи, что его физіономія не могла бы выразить большаго разстройства, если бы даже ему пришлось разговаривать съ выходцемъ съ того свта.

— Но я все собираюсь сказать вамъ, капитанъ Гильсъ… Видите ли, я какъ-то поутру очутился ненарокомъ подл вашего магазина… то есть, сказать правду, я шелъ къ вамъ завтракать. Ну еще завтракать я могу, a что касается до того, чтобы спать, такъ ужъ наше почтеніе, — я ршительно никогда не сплю. Быть бы мн сторожемъ, м-ръ Гильсъ, право караулилъ бы сряду дюжину ночей, — и безъ жалованья.