Здсь Сусанна заплакала навзрыдъ и уже изо всей силы притопнула ногой.

— Женщина! — вскричалъ м-ръ Домби, — оставьте комнату.

— Прошу извинить, сэръ; если бы мн даже пришлось оставить это мсто, гд я столько лть служила врой и правдой, гд я такъ много видла и слышала… Да это пустяки, сэръ: y васъ не достанетъ духу изъзза такой бездлицы разлучить меня съ миссъ Флой… то есть, я вамъ скажу, вы непремнно должны выслушать меня до конца, и выслушаете. Я вдь, слава Богу, не въ Индіи живу… ну, a если и въ Индіи, такъ вотъ я овдовла и ршилась спалить себя на костр съ протухлымъ тломъ гадкаго мужа. И спалю, если ршилась, это врно точно такъ же, какъ вотъ теперь я ни за что въ свт не выйду изъ этой комнаты.

Энергическіе жесты Сусанны Нипперъ, столько же, какъ и ея слова, подтвердили дйствительность высказанной сентенціи.

— Ужъ зато могу поручиться, сэръ, — продолжала она, — что въ цломъ дом никто васъ столько не робетъ и не труситъ, какъ я, ваша покорная слуга. Поврите ли? я разъ тысячу собиралась съ вами объясниться, да все не хватало духу. A вотъ въ прошлую ночь я ршилась, да и пошла; такъ прошу извинить, я сдлаю, что надо.

М-ръ Домби, въ порыв бшеной досады, еще разъ хотлъ схватиться за колокольный снурокъ и, за отсутствіемъ снурка, ухватился за свою голову.

— Я видла, какъ миссъ Флой мучилась и тосковала въ своемъ дтств безъ укоровъ и безъ жалобъ; я видла потомъ, какъ она просиживала напролетъ цлыя ночи, помогая въ занятіяхъ своему маленькому братцу; я видла, какъ она, не смыкая глазокъ, день и ночь сидла подл него въ другое время — этого впрочемъ не могли не замтить и нкоторые другіе люди — я видла, какъ она, безъ помощи, безъ одобреній, безъ ласковаго слова, достигла возраста прекрасной двицы, которая можетъ составить честь и гордость всякаго общества; я видла, какъ ее оскорбляли обиднымъ невниманіемъ, и какъ она, бдняжка, принимала это къ сердцу; но никогда, смиренный и кроткій агнецъ, она не роптала мыслью, ни словомъ, ни длами, напротивъ, она любила и любитъ нкоторыхъ людей со всей горячностью нжнаго сердца, она обожаетъ ихъ и поклоняется имъ, a они молчатъ и хмурятъ брови, эти нкоторые люди. Желала бы я знать, разв нтъ y нихъ языка? Разв они истуканы? Вдь миссъ Флой не идолопоклонница, надюсь.

— Эй! кто-нибудь! — закричалъ м-ръ Домби изо всей силы. — Куда запропастилась ключница? Эй! кто-нибудь!

— Вчера я очень поздно оставила миссъ Флоренсу, — продолжала неумолимая Сусанна, — и она не хотла лечь въ постель, потому что вы больны, и вотъ только поэтому надорвалось съ печали ея бдное сердце. Я вдь не павлинъ, y котораго на хвост цлыя дюжины зоркихъ глазъ, но все же, съ вашего позволенія, я и не кротъ, y котораго нтъ ни одного глаза. Я стала сидть и дожидаться въ своей комнат, думая, что она соскучится и позоветъ меня, и вотъ смотрю: она, бдный агнецъ, потихоньку спускается съ лстницы и на цыпочкахъ подкрадывается къ этой комнат, какъ будто, съ вашего позволенія, нжная дочь не иметъ права навщать больного отца! Какъ будто за это ее стали бы судить, какъ преступницу! И потомъ она опять, бдняжка, робкими шагами побрела по лстниц и, войдя въ гостиную, зарыдала, да такъ зарыдала, сэръ, что y меня сердце надорвалось отъ жалости. Желаю теперь знать: будетъ этому конецъ или нтъ? — продолжала Сусанна Нипперъ, вытирая свои черные глаза и неустрашимо устремивъ ихъ на бшеное лицо м-ра Домби. — Я видла это не въ первый разъ! Я слышала это не чужими ушами! Вы не знаете, сэръ, вашей дочери! Вы не знаете, сэръ, что вы длаете! Разъ навсегда ршаюсь напомнить вамъ, что это и гршно, и стыдно, и безсовстно. Вотъ зачмъ я пришла, и вотъ что мн хотлось, съ вашего позволенія, объяснить нкоторымъ людямъ! — заключила миссъ Сусанна Нипперъ, длая выразительные жесты и руками, и головой.

— Ахти, ахти! какія напасти! — послышался голосъ м-съ Пипчинъ, когда черное бомбазиновое платье этого прекраснаго перувіанскаго рудокопа зашелестло въ комнат. — Это что значитъ?

Сусанна привтствовала м-съ ГІипчинъ такимъ взоромъ, который она нарочно изобрла для нея при первомъ съ нею знакомств, и предоставила отвчать самому м-ру Домби.

— Это что значитъ? — повторилъ м-ръ Домби, выходя изъ себя. — Что это значитъ, сударыня? Вы завдываете здсь всмъ хозяйствомъ и смотрите за порядкомъ; кого же объ этомъ спрашивать, если не васъ? Знаете ли вы эту женщину?

— Я знаю о ней очень мало хорошаго, сэръ, — каркала м-съ Пипчинъ. — Какъ вы сюда попали? Ступайте вонъ.

Непреклонная миссъ Нипперъ опять удостоила м-съ Пипчинъ своимъ выразительнымъ взглядомъ и осталась на мст.

— Такъ-то вы управляете моимъ домомъ, сударыня! — гнвно продолжалъ м-ръ Домби. — Входятъ ко мн безъ позволенія и осмливаются разговаривать со мною! Какъ? Джентльмену въ его собственной комнат нтъ покою отъ его же служанокъ!

— Извините, сэръ, — возразила Пипчинъ, сверкая своимъ срымъ мстительнымъ глазомъ. — Я чрезвычайно жалю объ этомъ случа: это ни на что не похоже, это изъ рукъ вонъ; но я, къ сожалнію, принуждена сказать, сэръ, что эта молодая женщина не признаетъ надъ собою никакой управы. Ее избаловала миссъ Домби, и она не слушается никого. Вы это сами знаете, негодница, — язвительно продолжала м-съ Пипчинъ, кивнувъ головою на Сусанну Нипперъ. — Вонъ отсюда, срамница, вонъ!

— Если вы находите здсь людей, которые не хотятъ надъ собой признавать никакой управы, — сказалъ м-ръ Домби, оборачиваясь къ камину, — то вы, я думаю, должны знать, м-съ Пипчинъ, что длать съ такими людьми. Въ чемъ же иначе, смю спросить, ваши обязанности въ этомъ дом? Велите ей убираться прочь.

— Сэръ, я понимаю свои обязанности, и, слдовательно, знаю, какъ распорядиться, — возразила м-съ Пипчинъ, бросивъ въ то же мгновеніе мстительный взглядъ на свою жертву. — Сусанна Нипперъ! Мсяцъ вамъ сроку съ этого часа!

— О? право? — вскричала Сусанна, выпрямившись во весь ростъ.

— Ну да, мсяцъ съ этого часа! Да что вы сметесь? Вотъ вы y меня нахохочетесь! Съ глазъ долой сію же минуту!

— Сію же минуту я и уйду; на это вы можете положиться, — скороговоркой отвчала Сусанна. — Я служила въ этомъ дом двнадцать лтъ при своей молодой госпож, a подъ командой какой-нибудь Пипчинъ часу не хочу остаться. Было бы вамъ это извстно, матушка моя, м-съ Пипчинъ.

— Да уберетесь ли вы отсюда? — кричала разъяренная старуха. — Вонъ, вонъ, или я велю васъ вытолкать.