Конечно, Діогенъ здсь, и, конечно, м~ръ Тутсъ имлъ основательную причину говорить о Діоген, потому что тотъ, посл громкаго лая, изъявилъ отчаянное намреніе поздороваться съ великолпными ногами Тутса. Флоренса ласково остановила врнаго пса.

— Прочь, Діогенъ, прочь! Разв забылъ ты, кто первый насъ познакомилъ? Какъ теб не стыдно, Діогенъ!

Конечно, стыдно, и, во избжаніе стыда, Діогенъ запрыгалъ, заскакалъ, залаялъ, отбжалъ прочь, воротился назадъ, завилялъ хвостомъ и опрометью бросился впередъ на какого-то господина, проходившаго мимо. М-ръ Тутсъ, такъ же какъ Діогенъ, готовъ былъ изъявить усердное желаніе растерзать на куски всякаго нахала, осмливающагося своимъ появленіемъ нарушить покой владычицы его сердца.

— Діогенъ теперь на своей родин, миссъ Домби, не такъ ли?

Флоренса улыбнулась.

— A я, миссъ Домби… прошу извинить… но, если вамъ угодно завернуть къ Блимберамъ, я… я только что къ нимъ собирался.

Флоренса, не говоря ни слова, протянула маленькую ручку, и молодые люди, предшествуемые Діогеномъ, отправились впередъ. Ноги подкашиваются y м-ра Тутса; одтый блистательнйшимъ образомъ онъ чувствуетъ, однако, что платье ему не впору, и съ ужасомъ осматриваетъ морщины на образцовыхъ произведеніяхъ Борджеса и компаиіи.

Вотъ они уже передъ фасадомъ докторскаго дома, скучнаго и педантичнаго, какъ всегда. Сиротливо смотритъ на Флоренсу верхнее окошко, откуда въ былыя времена выглядывало на нее блдное личико, вдругъ озарявшееся яркимъ румянцимъ, и маленькая худощавая ручка съ нетерпніемъ посылала ей воздушные поцлуи.

Докторъ Блимберъ съ своими учеными книгами возсдалъ въ кабинет, м-съ Блимберъ, въ шляпк небеснаго цвта, и миссъ Корнелія Блимберъ съ своими русыми кудрями и свтлыми очками, работающая, какъ могильщикъ, въ повапленныхъ гробахъ мертвыхъ языковъ… a вотъ и столъ, на которомъ онъ, "новый питомецъ" школы, сидлъ унылый и задумчивый, какъ философъ, погруженный въ думы о сует "міра. Все по-прежнему. Прежніе мальчики гудятъ, какъ шмли за старыми книгами, въ старой комнат, со старыми учителями, и унылый однообразный говоръ уныло раздается по всей храмин ученаго мужа, доктора всхъ наукъ.

— Тутсъ, — говоритъ д-ръ Блимберъ, — очень радъ васъ видть, любезный Тутсъ.

М-ръ Тутсъ ухмыляется.

— И видть васъ въ такомъ пріятномъ обществ! — продолжаетъ д-ръ Блимберъ.

М-ръ Тутсъ краснетъ, какъ піонъ, и обьясняетъ, что имлъ удовольствіе встртиться случайно съ миссъ Домби, и какъ она, миссъ Домби, пожелала видть старыя мста, то вотъ они здсь.

— Вамъ конечно, миссъ Домби, — продолжалъ м-ръ Блимберь, — будетъ пріятпо взглянуть на нашихъ молодыхъ друзей. Вс ваши прежніе товарищи, Тутсъ. Кажется, вновь никто не прибылъ въ нашу маленькую академію посл м-ра Тутса? — прибавилъ д-ръ, обращаясь къ миссъ Корнеліи.

— Кром Байтерстона, — отвчаетъ Корнелія.

— А, да! Байтерстонъ поступилъ посл м-ра Тутса. Онъ для васъ новое лицо, любезный Тутсъ.

Новое лицо и для Флоренсы, потому что въ учебной зал Байтерстонъ засдаетъ въ высочайшихъ воротничкахъ, въ накрахмаленномъ галстух и съ огромными часами въ карманномъ жилет. Но прежній мученикъ воспитательно-образовательнаго заведенія м-съ Пипчинъ страдаетъ и теперь въ классической теплиц д-ра Блимбера. Врно ужъ ему такъ на роду написано. Его руки и лицо запачканы чернилами; его лексиконъ страдаетъ водянкой отъ безпрестанныхъ справокъ и, потерявъ способнось закрываться, зваетъ немилосердно отъ чрезмрной усталости. Зваетъ и самъ хозяинъ бдной книги, притиснутый сильнымъ давленіемъ оранжерейной атмосферы; но въ звот Байтерстона проглядываетъ непримиримая злоба, обращенная на "старика Блимбера", съ которымъ авось когда-нибудь онъ встртится въ Индіи и, ужъ если встртится, не найти ему спасенія отъ поклонниковъ Багадевы, поставляющихъ для себя священнымъ долгомъ отправлять на тотъ свтъ возможно большее количество человческихъ душъ, стсненныхъ въ здшней жизни узами гршной плоти; старикъ Блимберъ, связанный по рукамъ и ногами кули, сирчь индійскими рабами м-ра Байтерстона, будетъ вожделнной жервой для этихъ ревнителей человческаго спасенія. Такъ грозитъ бенгалецъ Байтерстонъ и страшна его угроза, созрвающая въ мстительной душ.

Бриггсъ въ пот лица работаетъ на мельниц человческой премудрости; Джонсонъ и Тозеръ вмст съ нимъ ворочаютъ жернова классическаго вднія. Все — какъ и прежде. Старшіе воспитанники съ необыкновенными усиліями стараются забыть познанія, пріобртенныя въ младшихъ классахъ. Вс учтивы и блдны, какъ всегда. Магистръ Фидеръ только что завелъ на своемъ орган Геродота и гудитъ изо всхъ силъ, готовый при первомъ востребованіи прогудть другую арію въ классическомъ род.

Визитъ освобожденнаго Тутса произвелъ весьма замтное волненіе даже между этими серьезными и чопорными молодыми джентльменами: это, въ ихъ глазахъ, ни больше, ни меньше, какъ герой, перешедшій Рубиконъ и одержавшій блистательныя побды на поприщ новой жизни. Его великолпные панталоны, синій фракъ съ блестящими пуговицами, его галстукъ съ огромной брилліантовой булавкой, — все это становится предметомъ трепетнаго благоговнія длн прежнихъ товарищей м-ра Тутса. Не удивляется одинъ Байтерстонъ, желчный Байтерстонъ, который смотритъ даже съ нкоторымъ презрніемъ на свтскаго модника и не скрываетъ этого презрнія. "Посмотрлъ бы я, — шепчетъ Байтерстонъ, — какъ бы онъ разыгралъ эту роль въ Бенгаліи, тамъ, гд я родился, гд живутъ мои родственники. Матушка однажды подарила мн изумрудъ, принадлежавшій самому радж и вынутый изъ-подъ его скамейки, огромный, богатйшій изумрудъ, который, господа, не мерещился вамъ и во сн! Вотъ оно такъ!"

Видъ Флоренсы теперь, какъ и прежде, возбуждаетъ нжнйшія страсти въ сердцахъ молодыхъ джентльменовъ, кром, однако, Байтерстона, который, по духу противорчія, остается холоднымъ и твердымъ какъ гранитъ. Мрачная ревность возникаетъ въ сердц м-ра Тутса, особенно, когда Бриггсъ открыто выразилъ мнніе, что онъ, Тутсъ, собственно говоря, отнюдь не старше своихъ прежнихъ товарищей. Дерзкая мысль немедленно опровергнута торжественнымъ и громогласнымъ обращеніемъ къ Фидеру, магистру всхъ искусствъ:

— Какъ ваше здоровье, Фидеръ? — воскликнулъ м-ръ Тутсъ, — я, вы знаете, остановился въ гостиииц «Водфордъ». Не угодно ли вамъ сегодня пожаловать ко мн откушать. Попируемь на славу и помянемъ старину за шипучей бутылкой.

Магистръ Фидеръ вжливо раскланивается и благодаритъ. Посл такой демонстраціи ни одинь дерзновенный не сметъ сомнваться въ неоспоримомъ старшинств м-ра Тутса.

Слдуютъ затмъ церемонные поклоны, пожатія рукъ и пламенныя желанія со стороны каждаго джентльмена унизить Тутса въ глазахъ миссъ Домби. Обозрвъ съ приличными улыбками и остроумными замчаніями свою прежнюю конторку, м-ръ Тутсъ выходитъ изъ классной залы съ м-съ Блимберъ и миссъ Корнеліей Блимберъ. Докторъ всхъ наукъ выходитъ послднимъ и, затворяя дверь, громогласно произноситъ: