Шрифт:
– Нет, знаю!
– Так, знаешь или нет?
– Да! Знаю! Горком нам поможет! – убежденно сказал Антон. – Зуб даю!
После короткой паузы Андрей рассердился:
– Ты мечтатель, черт! Надоел со своими фантазиями!
– Нет, он псих, – заключил Вася, на всякий случай отходя от Антона, потом ворчливо добавляя: – Партия нам поможет… Да, как же!
Антон не среагировал на реплики друзей и спокойно ответил Андрею:
– Нет, я не мечтатель! Партия нам поможет.
– Да неужели?
– Пойдем, запишемся на прием к первому секретарю горкома, ему всё объясним и…
– И он, любезный коммунистический твой, быстренько нас перенесет в наше время?
– Ну, зачем так ехидно говорить? – повысив голос, спросил Антон. – Зачем постоянная ирония? Надо нам искать выход.
– Совершенно верно, – согласился с другом Андрей, – но его нет.
– Да, – поддакнул Вася, – первый секретарь нам не поможет.
– Тогда кто нам поможет?
Однако вопрос Антона повис в воздухе. Друзья молча стояли у входа в здание горкома.
– Идем! – решительно произнес Антон, открывая дверь в здание.
– Чего мы там забыли?
– Идем! Смелей! – уговаривал друзей Антон.
– Зачем? Над нами только посмеются, – сомневался Вася, стоя у двери.
Андрей краем глаза заметил, что человек в черном костюме стоял неподалеку от них.
– Ладно, зайдем, только чтобы скрыться вот от того преследователя, – твердо сказал Андрей и с этими словами пошел за Антоном. Вася, вздыхая, поплелся за друзьями.
Глава 11
Когда собственная голова мешает
Первый секретарь горкома Сусликов Федор Ильич сидел в удобном мягком кресле и курил в одиночестве. Близился час обеда, а посему Сусликов блаженно улыбался, предвкушая час застолья и отдыха от нудной надоевшей ему работы, нескончаемых бумаг и телефонных переговоров.
Ему недавно исполнилось пятьдесят три года. То был низкого роста, толстый человек со светлыми волосами, зачесанными назад, покрасневшим лицом, одетый в синий костюм, белую сорочку, синий галстук. Сусликов всю жизнь прожил в Ижорске, окончил школу, педагогический институт. После работы в комитете комсомола его направили на партийную работу. Стандартная советская карьера складывалась весьма удачно для него: комсомол, институт, работа в горкоме сначала на низких должностях, потом долгожданное счастливое назначение на пост первого секретаря горкома. Поработав год в горкоме, Сусликов понял, куда надо писать, куда сигнализировать о неэффективной работе прежнего первого секретаря горкома партии; он стал писать анонимки в Москву, доносы, на которые Москва реагировала очень бурно: после анонимок приезжали комиссии, проверяли всю деятельность горкома, финансовую отчетность, все расходы партаппарата. Дождавшись повышения и став вторым секретарем горкома, Сусликов уже, не стесняясь, во всеуслышание везде говорил, что надо менять руководство горкома, что старый первый секретарь горкома партии не в силах справляться со своей работой и нужны молодые кадры, хотя сам Сусликов был моложе первого секретаря всего на пять лет. В итоге первого секретаря через полгода отправили на пенсию, а Сусликова назначили на место первого секретаря горкома.
Признаться, мой дорогой читатель, Сусликов очень не любил работать (еще во времена своего студенчества он еле сдавал экзамены с первого раза, дважды оставаясь на второй год), не любил читать разные документы, которые должен быть читать по долгу службы, тянул с ответами на письма и работал очень медленно, постоянно поглядывая на часы. Разные документы и настойчивые назойливые посетители мешали ему, даже раздражали – ведь так приятно посидеть одному в уютном и просторном кабинете, включить телевизор, покушать, выпить пиво, а тут нужно отвлекаться на этих посетителей! Он не любил работать, он только любил руководить! Сусликов с молодых лет понял, что ему нужно: занять номенклатурную должность в городе или даже районе, чтобы не думать и не работать, а только всеми руководить.
Читатель мой, может, удивится, когда прочитает о том, что даже собственная голова Сусликова очень мешала ему. Да-да, мой дорогой читатель, именно голова нашего первого секретаря горкома мешала ему, давила на плечи, вызывая повышенную усталость. И иногда во время пребывания в одиночестве он снимал эту голову, кладя на стол напротив себя, и беседовал с ней. Так он развлекался, оставаясь один в кабинете. Когда Сусликов сидел за столом без головы, он чувствовал себя более бодрым и помолодевшим. Именно в такие минуты ему не нужно было думать о чем-либо, размышлять о судьбах города и района, звонить куда-то или что-то писать.
К чему? Ведь голова лишь мешала нашему первому секретарю. И вот сегодня, находясь в одиночестве, Сусликов снял голову и положил перед собой.
– Ну, что? – спросил он голову, посмеиваясь и тыча ей пальцем в нос. – Надоела ты мне. Полежи пока.
Но голова не стала молчать и ответила:
– А как же вам жить без меня? Нельзя!
– Если очень хочется, всё можно! – строго ответил Сусликов. – Особенно мне, первому секретарю горкома партии!
– Прав тот, у кого больше прав, – не то утвердительно, не то вопросительно сказала голова.
Сусликов поморщился:
– Помолчала бы, послушала, чего тебе умный человек скажет.
– А вы в самом деле умный? – усомнилась голова.
Сусликов не выдержал и дал затрещину своей же голове, после чего продолжал говорить строгим тоном, не терпящим никаких возражений в свой адрес:
– Слушай, голова тупая! Я умный начальник, очень умный. Я смог добиться поста первого секретаря горкома. На такие должности тупых не назначают!
– Видно, ошибочка вышла, – вздохнула голова.