Однако Николя ничего не ответил Щеглову.

– Слышь, офицерик, а если мы твоего спутника убьем?

– Не убьете.

– А вот и убьем сейчас! – Щеглов потер руки, радуясь своей задумке. – А ну приведите сюда того другого!

– Жалко руки у меня связаны, – сказал со скрытой угрозой Николя.

– Угрожаешь? Мне?! Скоро тебя расстреляем!

– Вихри враждебные веют над нами, – пропел Николя, глядя на взъерошенные волосы Щеглова.

– Что это значит? – не понял Щеглов. – Чего ты вспомнил нашу песню?

– Просто…

Щеглов ничего не ответил Николя и тихо выругался.

Через минуты две привели связанного Тимофея. Он стал рядом с Николя, недоумевая.

– Ваше благородие, что случилось? Нас сейчас расстреляют? – запаниковал Тимофей.

– Не бойся, пока не расстреляют, – тихо ответил Николя.

– Ну, разговорчики тут! Здесь только я задаю вопросы! – загремел Щеглов, после чего он подошел к Тимофею и больно ткнул его указательным пальцем в шею:

– Ты кто?

– Кто? Раб божий.

Послышался дружный смех Щеглова и двух красноармейцев.

– Так, без этих религиозных бредней! Имя, фамилия?

– Тимофей я.

– Фамилия?

– А-а… Краснов.

– Так, Тимофей Краснов, какое твое звание в сволочных белогвардейских войсках?

– Никакие они не сволоч…

Щеглов поднял руку и нанес пощечину Тимофею.

Николя покраснел от гнева.

– Офицерик, ты что-то хотел мне сказать? – издевательски улыбаясь, спросил Щеглов Николя.

– Вы мерзкий ублюдок! Подонок! – заорал вне себя Николя.

– Покричи, может, тебе легче станет перед смертью, – ухмыляясь, посоветовал ему Щеглов, после чего снова нанес пощечину Тимофею.

Тимофей молчал, только скупая мужская слеза полилась по лицу. Непременно он наказал своего обидчика, если б руки не были связаны!

Щеглов спросил Тимофея:

– Ну, отвечай, какое твое звание?

– Фельдфебель.

– А где твой полк находится?

Тимофей молчал, вздыхая.

– Не скажешь, – возвестил Щеглов, беря маузер в руки и наводя его дуло на Тимофея, – убью.

– Не посмеете! – выкрикнул Николя, но Щеглов очень буднично и спокойно повторил:

– Убью. Просто нажму курок и убью.

Наступила короткая пауза.

– Ваше благородие, я буду молчать… Могила… – заверил Николя Тимофей, вздыхая.

– Разговорчики тут! – заорал Щеглов, тыча Николя и Тимофею маузером в лица. – Сейчас вас расстреляют, как бешеных собак!

Однако Николя и Тимофей молчали, стараясь не реагировать на крик комиссара.

– Хорошо! Тогда я тебя сейчас расстреляю! – решил Щеглов, касаясь дулом маузера груди Николя.

Ни один мускул не дрогнул на лице Николя.

– Ну и выдержка у вас, ваше благородие, – прошептал Тимофей, вздыхая.

– Отвечай, когда тебя спрашивает комиссар Красной армии!

– А вы смотрите, как не раскрывает секретов офицер царской армии! – моментально произнес Николя, стискивая зубы.

После короткой паузы Щеглов распорядился зачем-то повернуть арестованных спинами к нему. Слышно было, как Щеглов уселся на стул, о чем-то говорил шепотом с красноармейцами.

– Ну, надумал что, капитан?

– Чего мне думать? – ответил Николя. – finisse, tout ca est bel et bon, mais il faut que ca finisse.

– Чего ты балакаешь? Я буду стрелять, ну?

Однако Николя ничего не ответил комиссару.

Последовал выстрел. Николя и Тимофей продолжали стоять, как стояли.

– Развернуть их! – приказал Щеглов.

После того, как Николя и Тимофея поставили лицом в сторону Щеглова, они услышали признание комиссара:

– А я специально зарядил один холостой патрон. Чтобы над вами, белыми, подшутить. Пока вас не убьют. Пока!

Николя не выдержал и воскликнул:

– Подлец! Будешь гореть ты в аду!

– Хватит тут мне вспоминать об опиуме для народа, – обозлился Щеглов, кладя маузер на стол.

– Боже, царя храни! – неожиданно для всех запел с улыбкой Тимофей,

– Славному долги дни.

Дай на земли, дай на земли

Гордых смирителю

Щеглов заорал:

– Молчать! Прекратить пение!

Однако Тимофей бесстрашно продолжал петь: