— Что ты, мам, я вас очень люблю, просто мне сказали, что Кость продали этой мерзкой тётке — Лиании Эрдар. Я волновалась за него.

Теперь и сам Светлейший поднялся со стула и направился к дочери, но тут он обратил внимание на Лису и засуетился:

— Сударыня, позвольте пригласить вас к столу. Вы уже не в первый раз помогаете нам.

Рыжая ведьма едва заметно усмехнулась и вежливо отвергла приглашение.

— Спасибо, Князь, но мне надо возвращаться к себе. Но, если вам будет не трудно, я не отказалась бы от корзины хорошей еды.

И про себя подумала: Воровать у крестьян не придётся.

Галимат в порыве благодарности стал сгребать всё, что было на столе, но Лита его остановила:

— Успокойся, дурень! Просто прикажи, чтобы собрали корзину, да побольше, всего, что пожелает наша гостья. — Потом она одарила ведьму улыбкой, от которой Лигус даже вспотел, и продолжила: — И не стесняйтесь, если что-нибудь понадобиться — заходите, мы вам никогда не откажем.

Пока все были заняты Патитой, Лигус лихорадочно думал о том, как спасти свою жизнь. Иногда казалось, что решение близко, но в итоге оказывалось, что оно никуда не годится. Вот уже ушли лекарь, Княгиня и Патита. Внимание Князя и его охранника вновь переключилось на незваного гостя.

— Ну, что, прыщ, пришло время заняться тобой, — произнёс Галимат зловеще. — Давно я не веселился. Так ведь можно растерять все навыки.

От этих слов Лигусу стало плохо и он уже во второй раз лишился чувств. Глядя на это тело, безвольно лежащее у него под ногами, охранник скривился. Что ты за мужчина, — думал он, — даже маленькая, хрупкая Патита, вела себя в подобной ситуации более достойно!

— Бери его, Кость, нам надо отнести его в подвал. Стены там толстые и его вопли не будут пугать домочадцев, — с мрачным видом приказал Галимат.

Перекинув тело Лигуса через плечо, Кость направился к дверям. Он не сомневался, что больше барона никто не увидит, но жалости у него не было. Суров Галимат, но справедлив!

Уже в подвале Грифар пришёл в себя. Слабо дёрнулся и попросил тихо, почти беззвучно:

— Оставьте меня, я сам пойду.

Видимо, в последнюю минуту он решил сохранить свой лицо. Кость послушно бросил его на холодный пол. Барон, шатаясь, поднялся на ноги. Странные тёмные тени тянулись к нему своими длинными руками-щупальцами, а стены вкрадчиво шептали: Бедный маленький Лигус, как мало ты пожил на этом свете! От всего этого у барона вновь закружилась голова и стало трудно дышать, чтобы хоть как-то сохранить остатки своего достоинства, и не брякнуться вновь в обморок, он стал глубоко и шумно дышать. Князь с ухмылкой покосился в его сторону.

— Не боись, барон, всё равно двум смертям не бывать. Умрёшь только один раз, — он хохотнул, — но это будет весёлая смерть! Уж это я тебе обещаю!

А стены нашёптывали странным шелестящим голосом: Лигус, Лигус, я бы мог тебе помочь, но ты для меня бесполезен. Никому ты не нужен, бедный маленький барон. Никому! Пленник всхлипнул. Чёрная, маслянистая тень протянула к нему руки, барон едва успел убрать ногу и услышал издевательский смех невидимого существа, спрятанного где-то в стенах: Лигус, не бойся меня, я просто хотел тебя немного утешить.

— Не надо меня утешать, — взвизгнул младший Грифар.

Князь и охранник удивлённо переглянулись.

— Никто тебя утешать не собирается, — буркнул Кость, — размечтался.

Мохнатые пятна плесени сползали по стенам и казались живыми. Дрожащий свет масляных светильников заставлял эти безобразные чёрные кляксы шевелиться и строить угрожающие рожи. Сердце барона сковало льдом. Никогда ещё смерть не была так близко! Никогда до этого момента барон не чувствовал её холодного, зловонного дыхания.

Отворилась тяжёлая дверь и Грифара втолкнули в холодное мрачное помещение. Не удержавшись на ногах, он упал на четвереньки и тихонечко завыл.

Посреди камеры стоял большой стол с бурыми пятнами, похожими на ржавчину. Но это не ржавчина, а кровь! Охранник взял барона на руки и положил на стол. Лигус отчаянно взвизгнул и попытался сползти на пол, но одним ударом Кость успокоил его. Зазвенели цепи, щёлкнули замки и теперь Лигус не мог двинуть ни рукой, ни ногой, лишь извивался, как змея.

— Не надо, — робко произнёс он, — я не хочу.

— Молчи, засранец, — ответил Светлейший. — Никого не интересует, чего ты хочешь.

А Кость уже отловил большую жирную крысу и держал её над лицом пленника. Потом по приказу Галимата, он посадил гнусную тварь на живот барона и накрыл неким подобием котелка, но с широкими кожаными ремнями, которыми эта импровизированная клетка намертво крепилась к телу жертвы. Чувствуя, как маленькие лапки скребут его живот, Лигус разрыдался в голос, не стесняясь больше никого и ничего.