— Крепкая у парня голова, — сказал лекарь почти весело. — Жить будет.

Князь, не долго думая, схватил графин и вылил остатки воды на голову охранника. Холодная вода привела охранника в чувство, он открыл глаза и тихо произнёс:

— Я ранил Лигуса, но кто-то сзади ударил меня по голове. Казните меня, Светлейший, я не смог уберечь Госпожу Патиту. Я ничего не мог сделать. Зачем мне жить дальше?

Он всхлипнул, но усилием воли всё же смог сдержать слёзы. Галимат, хоть и был зол, как чёрт, всё же сохранил способность думать. Он помог Кости подняться и поспешил его успокоить:

— Ты сделал всё, что мог. Этих двоих ты убил? — он кивнул на трупы.

— Я, но их было больше. Когда я ранил Лигуса, кто-то огрел меня по голове подсвечником, а дальше я ничего не помню.

Светлейшая Княгиня отодвинула мужа в сторону и подошла к охраннику, тот смутился и опустил глаза, чувствуя себя виноватым перед этой женщиной. Ведь это он не смог уберечь её дом и её дочь и что с того, что противников было втрое больше, разве это может служить ему оправданием. Этот замок, который Кость считал своим домом, теперь испоганен врагами Светлейшего и в нём не скоро наступит покой. Кость любил замок, хотя постороннему человеку это мрачное, громоздкое сооружение показалось бы верхом безвкусицы. Кость просто не знал другого дома.

— Кость, они били мою дочь? — Тихо спросила княгиня.

— Что вы, — воскликнул испуганно охранник, — если бы такое было, то я даже мёртвый бы встал, чтобы защитить её! Они не посмели.

Это обнадёживало. Если бы Грифары хотели убить Патиту, то они бы сделали это сразу же, а не волокли девушку в своё волчье логово. Княгиня немного успокоилась. У барона, видимо, есть какие-то свои планы на её дочь, а это значит, что и у них имеется время, чтобы освободить Княжну. Тяжёлый камень упал с души несчастной женщины. На её бледном лице вновь проступил румянец, а в глазах появилась привычная надменность.

— Это хорошо, — сказала она, — значит, у нас есть время. Галимат, что ты собираешься делать?

— Я подумаю, — ответил Князь. — Такие дела с бухты-бырыхты не делаются. Замок Грифара хорошо защищён…

— Конечно, в отличие от тебя барон об этом позаботился, — ехидно заметила Княгиня.

— В отличие от меня, Грифар не был на болотах, — осадил её Галимат, — и он не оставлял свой дом на попечение прислуги.

Кость угрюмо смотрел на своих хозяев и постепенно до него стал доходить весь ужас происшедшего. Патита сейчас у этого прыщавого Лигуса! И неизвестно, что он там с ней делает! Жива ли она? Кость сжал кулаки. Плевать на всё! Он должен освободить Княжну, даже, если ради этого придётся расстаться с жизнью!

— Я думаю, — сказал Макс, — что, если бы они хотели её убить, то убили бы. Я, конечно, не совсем хорошо разбираюсь в этой ситуации, но из того, что я слышал, я могу сделать вывод, что на данный момент Патите ничто не угрожает. Есть два варианта развития событий.

Все замолчали и уставились на лекаря, ожидая продолжения.

— Первое: они могут использовать Княжну для шантажа. Насколько мне известно, всё упирается в западные земли, то есть в те самые болота, откуда мы с таким трудом выбрались. Значит, мы можем ожидать того, что Грифар потребует отдать ему эти самые болота. Есть и другой вариант…

Кость догадался, какой этот другой вариант. Не говоря ни слова, он вышел за дверь. Его никто даже не пытался остановить. Да и не до него всем было. Светлейший терпеливо ждал, что же ещё скажет лекарь и тот не заставил себя долго упрашивать.

— Скорее всего, Светлейший, ваш враг попытается женить на Патите своего сына. А в приданное он потребует те же самые западные земли.

Князь стукнул кулаком по столу.

— Всё верно, я тоже думаю, что так будет! Знаю я этого Грифара и сыночка его убогого! Ты молодец, парень! Голова у тебя работает хорошо. За свою девочку я пока могу быть относительно спокоен. Этот дикарь не посмеет обидеть её до того, как мы с ним переговорим.

Больше всего на свете Галимат не любил, когда его вынуждают делать что-либо против его воли. Обычно от одной мысли об этом у него портится настроение. Сейчас же он понимал, что попал в скверную ситуацию. Если не удастся освободить дочь самостоятельно, то придётся признать победу барона. От одной только мысли об этом самолюбие Князя корчилось, как уж на сковородке.

Лита сидела прямо и задумчиво смотрела в окно, как будто хотела увидеть там свою Патиту. Вдруг она что-то вспомнила.

— Галимат, а кто такой этот Голт, о котором вы говорили на болотах? И даже не вздумай врать мне! Я должна всё знать!

Князь и Макс переглянулись. Княгиня поняла, что означает этот взгляд, вскочила со стула. Она распахнула окно и порыв свежего воздуха разметал её тёмные волосы. Макс с восхищением смотрел на её точёный профиль, ярко-синие глаза с длинными ресницами, длинную шею.

— Хорошо, Лита, я расскажу тебе всё, — вздохнув горестно, заявил Князь, — всё равно ты не успокоишься, хотя лучше было бы, если бы никогда не узнала об этом, именно ты!

Княгиня вся подобралась, последняя фразу супруга насторожила её.