– Не годится! – отрезала Ольга, подходя к обрыву и заглядывая вниз. – Он, кажется, ещё жив, шевелит правой рукой …. Бедный дедушка! Как же он сказал недавно? Мол: – «Можете, княгиня, всецело располагать мной и жизнью моей…». А я его и сбила с ног – прямо в пропасть. Накаркал, что называется, на свою голову. Незадача.…Кстати, господа, здесь относительно невысоко, метров, наверное, тридцать пять. Следовательно, можно по надёжной верёвке оперативно спуститься вниз и помочь раненому…. Эй, мальчик! – строго посмотрела на Емельяна. – Беги к повозкам. У кучеров всегда при себе имеется крепкая верёвка. Мало ли, что может случиться в дальней дороге…. Принеси всё, что отыщется. Да, ещё прихвати и дорожную сумку Дениса Васильевича, которая со всякими лекарствами и перевязочным материалом. Живо мне! Одна нога здесь, другая там…. А вы, благородные господа, пока Емельян бегает туда-сюда, разожгите, пожалуйста, жаркий костёр. Я что-то замёрзла немного…. Погреемся и метнём жребий.

– Какой ещё жребий? – насторожился Глеб.

– Самый обыкновенный. Предлагаю старую и добрую классику: три короткие палочки и одна длинная. Кто вытащит длинную, тот и лезет вниз, на помощь несчастному Ивану Ивановичу. Всё по-честному…. Зубастые волки? Ерунда ерундовая, как любит выражаться наш подполковник Бурмин. Они сейчас сытые и не посмеют напасть на человека. Опять же, все остальные участники этой драмы будут страховать на обрыве – с ружьями и арбалетами в руках. Впрочем, если храбрые и отважные мужчины опасаются за свою бесценную жизнь, то вниз по верёвке полезу я. Без жребия и сомнений…

Естественно, что палочек – в конечном итоге – было только три (Ольгу единодушно вычеркнули из списка претендентов на героический поступок), а длинная досталась именно Петру.

– Это в корне неправильно! – ворчал Давыдов. – Ты, Бурмин, очень уж толстый. Вдруг, верёвка оборвётся под такой тяжестью? Что тогда, прикажешь, делать? А как ты, кстати, собираешься выбираться назад? Пешком, что ли? С раненым Иваном Ивановичем на плечах?

– Выберусь, не беспокойся! – заверил друга Петька. – Настоящий гусар, он должен всё уметь и, даже, немного больше, чем «всё»…

«Придётся вспомнить среднюю школу двадцатого века», – насмешливо предложил внутренний голос. – «Тогда у тебя, братец, очень ловко получалось – лазать в спортзале по толстому и кручёному канату. Правда, и весил ты – в этот счастливый жизненный период – гораздо меньше. Разика так в два с кепкой…».

Через сорок пять минут Пётр – с грехом пополам и с кожаной сумкой Давыдова за спиной – спустился на дно Соляного ущелья. Бережно перевернул бесчувственное тело Ивана Ивановича на спину, осторожно похлопал раненого по щекам.

«Хорошенько разотри ему лицо снегом», – посоветовал знающий внутренний голос. – «И на грудь – над сердцем – положи крохотную льдинку. Говорят, что помогает…».

Петька расстегнул на Иване Ивановиче полушубок, камзол, развязал завязки – у горла – нательной рубахи и застыл с широко открытым ртом: по центру груди пожилого человека, поросшей короткими седыми волосками, змеился знакомый, светло-зелёный шрам…

Тем временем – видимо, от зимнего холода – Иванов пришёл в сознание и глухим, едва слышным голосом спросил:

– Почему вы так странно смотрите на меня, подполковник Бурмин?

– Ваш шрам на груди – это след от удара зелёной молнии? – вопросом на вопрос ответил Пётр.

– Да, знаете ли, молния – очень много лет назад – постаралась. Вы, что же, где-то уже встречались с такими знаками?

– У меня на груди имеется точно такой же, только достаточно свежий. И у князя и княгини Нефёдовых – тоже…

– Вот, даже как! – через силу, с видимым трудом отгоняя в сторону боль, коротко улыбнулся старик. – Впрочем, я чего-то похожего и ожидал. Вы же, если я не ошибаюсь, «переместились» к нам совсем недавно? Буквально – на днях? И, если не секрет, из каких Времён?

– Из 2012-го года.

– Ого! А я – из 1913-го! Какое странное совпадение – разница в сто один год…. Стою это я на корме корабля, любуюсь на загадочные морские дали. Вдруг, как сверкнёт перед глазами светло-зелёным! Лукавлю, конечно. Предвидел я всё заранее, вернее, высчитал скрупулёзно…. И нет уже никакого корабля, только серые и равнодушные волны плещут вокруг, – Иванов зашёлся в приступе болезненного кашля, на его губах, пачкая усы и бороду, запузырилась ярко-розовая пена.

Пётр предусмотрительно подложил под голову старика свою – некогда круглую – шапку и, дождавшись, когда кашель прекратится, спросил:

– Вы сказали, что, мол, ожидали «что-то похожее»? Как понимать эту неоднозначную фразу?

– Очень просто. Обычно мой шрам очень тёплый. А иногда он становится прохладным. Что и наблюдается в последние пять-шесть суток…. Я этот странный феномен связываю с сильными магнитными бурями на солнце. Кстати, сегодня утром шрам начал понемногу «теплеть». Значит, и «временное окошко» закрывается…. Но ещё пару-тройку ночей светло-зелёные молнии будут изредка посверкивать. Они, как правило, ударяют в одни и те же места. Причём, непосредственно перед закрытием «окна» общее количество молний возрастает…