Минуты через две-три они догнали Ольгу (чья норковая шубка на этот раз была застёгнута на все пуговицы – кроме двух нижних, затрудняющих ходьбу), насторожённо замершую на склоне пологого холма. Что было полностью понятно и оправданно, ибо перечень неизвестных звуков неуклонно и настойчиво расширялся: противный скрип сменялся ржавым скрежетом, скрежет – хриплым и откровенно-похотливым повизгиванием, повизгивание – жалобным воем-плачем, ну, и так далее, строго по кругу. Единственное, что было постоянным и незыблемым, так это негромкое и какое-то однозначно-уютное потрескивание…

– Ночной шабаш всяческой гадкой лесной нечисти? – раздумчиво предположил Нефёдов, всегда отличавшийся склонностью к стройным логическим построениям. – Сами посудите: зимняя вершина отдельно-стоящего холма, полнолуние, сильный снегопад, неуклонно приближается глухая полночь…. А?

– Ведьмы и прочие потусторонние сумрачные существа очень не любят открытого огня, [7] – возразил неожиданно осмелевший Петька и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, ткнул пальцем в вертикальную скалу, прорезавшую соседний холм. – А без жаркого пламени тут, явно, не обошлось…

Гладкая вертикальная поверхность гранитной скалы покрылась, благодаря совсем недавно пришедшим холодам, тоненькой ледяной коркой-экраном, на которой едва заметно приплясывали крохотные, нежно-алые всполохи-огоньки.

– Ага, так там горит самый обыкновенный походный костёр! – понятливо отреагировала Ольга. – Следовательно, всяческая тёмная потусторонняя нечисть на сегодня отменяется…. Ну, мои храбрые и доблестные рыцари, пошли на разведку? Посмотрим, что к чему? – демонстративно громко щёлкнула пистолетным предохранителем.

Вскоре, благо толщина снежного покрова не превышала двух-трёх сантиметров, они выбрались на обширную поляну-проплешину, расположившуюся на вершине холма.

Посередине поляны – на самой вершине – бодро горел яркий трескучий костёр, метрах в десяти-двенадцати от которого была установлена просторная, красно-бурая армейская палатка, из которой и исходили – практически безостановочно – странные и тревожные звуки.

– У меня в кармане лежит дельная газовая граната израильского производства, – хищным шёпотом сообщила Ольга. – Причём, с качественно-усыпляющим газом. Предлагаю следующее: кто-то из вас двоих тихонько пробирается-подползает к палатке и, предварительно оторвав крохотное колечко, бросает гранату внутрь…. Как вам такой нехитрый план, господа хорошие? Не, если вам слабо, то так сразу и скажите. Я тогда норковую шубку сброшу на свежий снежок и сама всё сделаю – в лучшем виде и без особых колебаний…

– Кровожадная ты у меня какая-то, – по-доброму усмехнулся Нефёдов. – Наверное, э-э-э…

– Амазонка – в глубине души. Воинственная, отважная, решительная и непреклонная.

– Во-во…. Впрочем – на мой вкус – это просто замечательно. Но, вдруг, в палатке действительно находится маленький и беззащитный ребёнок? Может такое быть? То-то же…. А как на маленьких детей действует твой качественно-усыпляющий газ? Возможны ли побочные эффекты, негативно влияющие на хрупкий детский организм, а? Не думала про такой немаловажный аспект? Тоже мне, амазонка решительная…

– Не думала, каюсь…. Особенно про то, что ты, милый, можешь быть таким трепетным и нежным. А всё претворялся – сухарём насквозь деловым и чёрствым…. Глебушка, хочешь, я тебе рожу ребёночка? Маленького такого, славного? Ты только скажи…. Иди сюда, обормот холодный и бесчувственный. Поцелуй – даму своего олигархического сердца, обросшего плесенью неистребимой жадности…

Через некоторое время, когда уже стало невмоготу слышать все эти чмокающие звуки и тихие стоны, Пётр призвал (шёпотом, понятное дело) соратников к элементарному порядку:

– Совсем сошли с ума, морды влюблённые? Забыли уже – на сладкой и чувственной волне – что мы попали в неприятный пиковый расклад? Прямо тут, похоже, задумали строгать милого и славного ребёночка? Под ракитовым заснеженным кустиком? Отбой, братья и сёстры! Срочный и однозначный отбой…

Немного отдышавшись, Ольга первой вернулась в объективную реальность, демонстрируя при этом завидное упорство и потрясающую настойчивость:

– Что-то я ничего не поняла…. Так мы будем бросать газовую усыпляющую гранату, или как? Есть другие реальные и дельные предложения? Тогда озвучьте их, господа, не томите…

– Сейчас и озвучим, – заверил Петька. – Только вы уж это…. Верните, пожалуйста, пистолетные предохранители в «мирное» положение. Сугубо, чтобы сгоряча не наделать легкомысленных и непоправимых глупостей. Готовы? – выждав с полминуты, рявкнул во всю мощь лёгких: – Первый взвод обходит палатку неприятеля справа! Второй – слева! Снайперам занять позиции! Стрелять – только по моей команде! Объявляется минута ожидания! Время пошло! Повторяю, стрелять только по моей команде! Так вас всех растак, спецназовцев вшивых! На гауптвахте, гнид обнаглевших, сгною…