– Дельная мысль! – посветлел лицом Николаич. – А то я уже стал немного нервничать и сомневаться – относительно завтрашнего дня. Мол, как же я справлюсь со всеми делами сразу? И многочисленных гостей надо принимать-обустраивать. И «потеряшек» искать-собирать по всей округе…. Спасибо, Великий Магистр, выручил! Должок за мной.

– Не стоит благодарности! Свои же люди, как говорится. Сегодня я тебе помогу, завтра ты меня – в очередной раз – вытащишь из-подо льда…

Николаич, крепко пожав на прощанье Петьке руку и с ярко-выраженным недоверием посмотрев на уфолога, упруго зашагал с холма по направлению к оставленному у канавы микроавтобусу.

– Надо немного подождать. То есть, убедиться, что этот подозрительный тип уехал по-настоящему, – сделав «большие глаза», прошептал профессор и тут же предложил, как ни в чём не бывало: – Может, пока суд да дело, усугубим слегка? То бишь, накатим по рюмашке, а? Всего по одной? Например, за новую приятную встречу…

– Ни в коем случае! – Пётр почувствовал, как от внезапно подступившей злости даже слегка заледенели кончики пальцев рук. – Отменяется самогон! Раз и навсегда! Совсем! Пьянству – бой!

– Зачем же так кричать?

– Затем, дорогой мой Иван Павлович! Затем, что после твоей волшебной самогонки мне сегодняшней ночью такое привиделось…. Или – не привиделось? Было взаправду, то есть, на самом деле? Вот и пойми-разберись теперь! А ты говоришь, мол, накатим по рюмашке…. Не будем, старина, усугублять! Ни к чему это сейчас, поверь.

– Ну, нет, так и нет! Может вы, Пьер, и правы. Алкоголь – штука коварная и неверная…. Я и сам не верю до конца в то, что видел сегодня на рассвете. Вот этими самыми глазами видел, а до сих пор терзают сомнения…. Было? Не было? Может, это белая горячка приходила ко мне в гости?

Наконец, до их слуха долетел едва слышимый шум работающего автомобильного мотора и – через полминуты – затих.

– Рассказывай, заслуженный уфолог! – нетерпеливо велел Пётр. – Не томи, почётный академик!

– Ваша фамилия – Бурмин? – неожиданно спросил старик.

– Бурмин. А откуда ты знаешь?

– Я и не знаю. Просто – догадался…

– Говори всё, как есть, не ходи – вокруг да около. Сегодня меня, очень похоже, ничем невозможно пронять, удивить и поразить.

– Так, уж, и ничем?

– Абсолютно!

– Тогда слушайте, – Иван Павлович задумчиво сплюнул в сторону. – На рассвете ко мне заявились двое необычных гостей. Как выяснилось чуть позже – «гостей» из января 1812-го года…. Не удивляетесь, не посылаете к чёрту, не ржёте, как умалишённый? Почему, собственно? У вас такие крепкие нервы? Как стальные корабельные канаты, перевитые вольфрамовыми нитями? Обидно, даже, немного! Ладно, продолжаю…. К моей палатке они подошли пешком. Но где-то невдалеке ржали – видимо, привязанные к стволам деревьев – лошади. Один из посетителей назвался ямщиком на государственной службе, жителем здешней деревушки Жабино. Другой, наоборот, представился гусарским подполковником. По имени – Пьер Бурмин, – профессор многозначительно замолчал.

– Этот гусарский подполковник похож на меня? – глядя в сторону, равнодушно спросил Пётр.

– Чувствуется определённое родство, вернее, общая порода. Так, по крайней мере, мне показалось…. Волосы того же цвета, усы-бакенбарды, похожая форма носа…. Только он гораздо моложе вас, лет двадцать с небольшим от роду. Чуть выше ростом, и не такой, э-э-э…

– Не такой жирный, щекастый и неуклюжий?

– Ну, да. Ещё мундир…. У вас он какой-то «не настоящий»…

– Ничего удивительного. Мой «маскарадный костюм» собран, что называется, с миру по нитке. С нарушением некоторых нюансов и правил. Что отыскалось по-быстрому, то и надел…. Это очень заметно?

– Сразу бросается в глаза! – подтвердил уфолог. – У того Бурмина всё новехонькое, цельное, одно к одному. Смотрится очень достоверно и эстетично…. Короче говоря, он гораздо «больший» гусар, чем вы, мон шер. Извините покорно…

– Ничего, я совсем не обидчивый! Лучше скажи, Иван Палыч, куда подевались твои «гости» из Прошлого? Прячешь где-нибудь в густых кустиках от любопытных глаз?

Профессор достал из мятой пачки сигарету без фильтра и, щёлкнув дешёвой газовой зажигалкой, прикурил. Сделав – подряд – три глубокие нервные затяжки, он расстроено покаялся:

– Если бы – спрятал! Прошляпил я свою «голубую птицу». Проспал, проворонил, упустил…. Скрылись долгожданные «гости» в неизвестном направлении. Где их теперь искать? Ума не приложу…

– Можно рассказать по-человечески? Более подробно и развёрнуто?

– Сразу же стало понятно, что про 1812-ый год они не врут…. Нет, я не спрашивал в лоб. Как можно? Я что, деревянный по уши и не знаю основ психологии? Это подполковник сам в разговоре случайно обмолвился, мол: – «Встретил – две недели назад – новый 1812-ый год, а теперь тороплюсь в прибалтийское Вильно, где мой гусарский полк стоит на зимних квартирах…». Веяло от этих двоих типусов чем-то таким – странным, таинственным и незнакомым…. Девятнадцатым веком, короче говоря!