– Что сделал один из них? – опять переспросил я как можно более спокойным тоном.

– Украл мои драгоценности. – Нефритовые глаза нетерпеливо сверкнули. – Нельзя быть таким непонятливым и тупым, Дэнни!

Я проглотил разом более трети большого бокала мартини и решил проигнорировать замечание о том, что я глуп. Затем попытался задать ей один вопрос из тысячи, вертевшихся у меня на языке:

– А зачем понадобился я? У любой страховой компании есть свои агенты.

– Я не сообщала о краже в страховую компанию и не намерена этого делать впредь, – отрезала она. – Подобное неизбежно просочилось бы в газеты, а вокруг меня в связи со смертью Чарли и так пошло уже столько сплетен, что мне их хватит до конца моих дней. Есть и другие причины…

– А какова цена пропавших драгоценностей?

Ее будто передернуло. Полагаю, сей жест означал, что я задал не совсем уместный вопрос, что свидетельствовало о моем дурном воспитании: его можно было бы сравнить разве что с расспросами о том, какой любимый цвет ее белья.

– Думаю, они стоят не менее двухсот тысяч долларов, а может быть, и больше.

– И вы ждали целых три месяца, прежде чем решили что-либо предпринять? – удивился я.

– Время здесь не имеет никакого значения, – резко оборвала она меня. – Поскольку изделия антикварные, то, если вор захочет получить за них цену, близкую к настоящей, ему придется продать их только коллекционеру.

– Вор вычислит, что вы уже обратились в полицию и страховую компанию, поэтому не станет пытаться сбыть их, пока не решит, что горячка поисков поутихла. – Я согласно кивнул. – Вы правы – у нас много времени. А кстати, что вы делали в Мексике?

– Проводила двухнедельные каникулы с небольшой компанией, – рот ее слегка скривился, – близких друзей.

– Было много приемов, масса гостей, словом – круговерть?

– Напротив! Мы сняли эту гасиенду, расположенную в нескольких милях от ближайшего жилья, чтобы расслабиться и получить удовольствие в обществе друг друга.

Несколько секунд я внимательно смотрел на нее.

– Но тогда зачем было брать с собой старинные драгоценности? Вы что, чувствуете себя без них неодетой?

– Можно сказать и так!

Выражение ее лица стало еще более замкнутым, и я сделал вывод, что она не собирается далее откровенничать по этому поводу.

– О’кей, – проворчал я. – Но почему вы уверены, что это сделал один из ваших гостей, из тех, кто находился в доме? А как насчет прислуги?

– Там была только одна женщина из деревни, которая готовила нам еду и никогда не входила ни в одну из комнат. Если вспомнить, она вообще не бывала нигде, кроме кухни. Поэтому ее можно совершенно не принимать в расчет.

– Ну ладно! Расскажите об этих ваших пятерых гостях.

– Трое мужчин и две женщины, – сказала она, несколько оживившись. – Я считала их близкими друзьями, но один из них поступил даже хуже, чем обычный вор. Совершить кражу в доме друга, где вы гостите, это хуже… хуже, чем самый презренный поступок! И я не допущу, чтобы он или она, тот, кто сделал это, остался безнаказанным! Более того, полагаю, и вы тоже этого не сможете допустить!

– Не уверен, что понимаю, чего вы от меня ждете: вернуть драгоценности или наказать вора?

– И то, и другое, – быстро ответила она. – Но в первую очередь вы должны позаботиться о том, чтобы вернуть мне драгоценности. – Она медленно облизала нижнюю губу, будто смакуя что-то на вкус. – А уж о возмездии я позабочусь потом.

– У этих ваших пятерых добрых друзей, надеюсь, есть имена?

– Женщины… Это – достопочтенная Дафне Талбот-Фрит, надеюсь, мне не надо говорить, что она – англичанка, и Аманда Пикок. Трое мужчин – это Эдуард Уоринг, Росс Шеппард и Марвин Рейнер. Я не скажу вам о них больше ничего: так как мне кажется, вы сами лучше разберетесь с ними без моего предвзятого мнения.

– Может быть, вы все-таки хотя бы слегка намекнете мне об особенностях их характеров? – посмотрел я с надеждой. – Ну, например, хотя бы скажете, на что они живут?

– Ладно. Слегка намекну. – Она иронично улыбнулась. – Дафне ничем не занимается, поскольку ее аристократический папаша выплачивает ей весьма солидное содержание, чтобы она не мешала ему. Аманда – то же самое: она живет на довольно приличные деньги, которые получила от мужа после развода с ним. Эдуард тоже англичанин, банкир. Полагаю, Чарли знал, чем он занимается, но, будь я проклята, если имею хоть малейшее представление об этом! Росс – завзятый плейбой, нечто вроде теннисного бездельника, только он не играет в теннис. Его профессия – женщины. Остается Марвин, так? – Она медленно опустила глаза и пожала плечами. – Марвин это просто Марвин. Я так думаю.

– Вы мне очень помогли, Сорча, – произнес я мрачно. – Итак, теперь скажите, где я смогу найти этих людей?

– Не знаю, где в настоящее время Эдуард и Марвин, трое остальных – в Англии. По крайней мере, один из этих троих подскажет, где вы сможете отыскать Эдуарда и Марвина. Уверена, что благодаря вашей внушительной внешности им будет просто приятно сообщить вам нужную информацию. Полагаю, лучше всего начать с Дафне.

– Итак, где она теперь?

– Ее отец проводит лето на Средиземном море, а она тем временем пользуется возможностью извлечь максимум удовольствия из старого дома своих предков в Эссексе. Дом этот, с точки зрения самой Дафне, обладает двумя достоинствами. Во-первых, он расположен в нескольких милях от населенных пунктов, а во-вторых, все слуги в доме застрахованы. Я все это записала для вас, Дэнни, в моем довольно внушительном по объему досье. Там есть даже цветные фотографии украденных драгоценностей. Кроме того, специальные рекомендательные письма о вас к каждому из моих милых друзей, так, чтобы они не отнеслись к вам снисходительно, считая ниже себя в социальном плане. – Брови Сорчи слегка приподнялись. – Даже если на вас, когда вы встретитесь с ними, будет вот этот костюм.