Кевин вскочил, словно подброшенный невидимой пружиной.

— Сволочь, — прошипел он, тяжело дыша. — Это тебе дорого обойдется!

— Сядь, — сказал Майкл незнакомым голосом.

— Ты мне еще указывать будешь!

— Сядь, — негромко сказанное слово прозвучало необычайно отчетливо и веско.

И неожиданно Кевин повиновался. Он снова опустился на стул и замер, поблескивая на Майкла глазами из-под насупленных бровей.

— Негодование побереги до завтра. Оно тебе еще понадобится.

— Что ты себе позволяешь? — хрипло спросил Кевин.

— То, на что имею право. А что, собственно, тебя так обижает? Ты на что рассчитывал — на сочувствие?

— Ну, т-ты… — Кевин с гримасой омерзения качнул головой. — Какое там сочувствие. Приличия хотя бы соблюдал.

— А я их и соблюдаю. Иначе я бы этот спектакль давно прервал.

— Что?! — Кевин подался вперед, как будто хотел снова вскочить.

— Сядь, — в третий раз повторил Майкл. — Напрыгался уже.

— Кто дал тебе право так со мной говорить?

— Ты сам, когда начал ломать эту комедию.

Лицо Кевина пошло пятнами.

— Да какие у тебя вообще основания…

Майкл не дал ему договорить.

— Оснований достаточно. Во-первых, в понедельник ты еще не знал, что к чему, и говорил кому-то по телефону, что ваша дочка совсем от рук отбилась. Вряд ли это был звонок на небо. Сиди-сиди… Во-вторых, если бы это была правда, ты бы мою улыбку не терпел и здесь бы ни минуты не оставался. А в-третьих, ты бы меня про основания только что не спрашивал. Двинул бы в зубы — и все дела. Или просто дверью бы хлопнул. Кстати, вот сейчас ты действительно переживаешь. А то был хороший фарс. Теперь…

— Хватит! — взорвался Кевин. Кулаки его были судорожно сжаты.

— Не горячись, — снисходительно произнес Майкл. — Актер ты неплохой, только чувства меры нет. Пора бы уже остановиться. Кулачки можешь разжать, они тебе не понадобятся. Сейчас тебе уже лучше давить на жалость. Это же твоя специальность. Надо рассказать, что тебя на это вынудило, может, еще что-нибудь придумать. Разжалобить меня, короче. Жалко, времени нет на подготовку. А совсем без подготовки ты не умеешь. Ты хорошо уже понял, что тебя раскусили, но еще не знаешь, как себя вести. Ну не рассчитывал ты на такой вариант. Нельзя же совсем все предугадать. Вот и цепляешься за праведный гнев. А не надо уже, не надо… — Майкл успокаивающе махнул рукой. — Делай лучше то, в чем хорош. Ты же в жизни кулаками не размахиваешь. А на жалость давить умеешь. Замечательно, кстати, умеешь. Вот так, правильно… Теперь, я вижу, ты меня внимательно слушаешь. Ты поудобнее устраивайся, уйдешь ты теперь, когда я тебя отпущу…

— А на жалость ты всю жизнь давишь. С начальством, с сотрудниками. С женщинами… Не надо дергаться так, это же правда. Ты это знаешь, я это знаю. А теперь ты только хочешь, чтобы об этом не узнали остальные. Представляешь себе лицо Джоан, когда она узнает, что никакой аварии не было? Да и Молли никакой не было. Или ты настоящее имя своей жены использовал? Нет, на такое даже ты вряд ли пойдешь. А Стелла… Представляешь себе ее реакцию? Она ведь твои намеки так хорошо слушала. Едва не плакала. Ладно она, там и мужчины некоторые расчувствовались. Брендон, тот вообще расстроился. А сейчас вдруг окажется, что все это ты выдумал. Причем не от безысходности, а для самой обычной выгоды. Все хорошо рассчитал, все продумал. Все, для того чтобы мы все пустили слезу, пожалели тебя хором и дали тебе нашу конфетку. Которая у нас, как известно, одна на всех. Только надо же было на этом остановиться. Ну, скажи на милость, зачем ты к Алексу полез на меня ябедничать?

— Алекс сам ко мне пришел, — угрюмо сообщил Кевин. Он уже не протестовал.

— А, сам, — равнодушно сказал Майкл.

Было видно, что его это известие совершенно не взволновало.

— Все равно ябедничать не надо было. Тебя этому в школе не учили? Не учителя, конечно, а ученики? Ты ведь еще тогда начал. Или ты Алекса испугался? Не надо бояться. Его — не надо. Ладно, спасибо за спектакль. Иди, готовься, тебе завтра следующее представление давать.

— Что ты от меня хочешь? — глядя в сторону, глухо спросил Кевин.

Майкл, казалось, ничуть не удивился вопросу.

— Пока просто не вреди. — Он неторопливо поднялся. — А там посмотрим.

И он, не ожидая ответа, вышел.

Неужели он до сих пор не вернулся? Или уже спит? Джоан еще раз постучала в дверь с тусклыми латунными цифрами. В баре он так и не появился, в бильярдной пусто… Жаль, если упустила. Шуметь не хочется, приходить еще раз — тоже не вариант. А завтра будет слишком поздно… Дверь распахнулась.

— Замечательно выглядишь, — сообщил Майкл, возникая на пороге.

«Он что, совсем не удивлен?» — подумала Джоан, глядя в непроницаемые темные глаза. — Можно подумать, он меня ждал». На мгновение ей вдруг стало не по себе.

— Чем обязан? — поинтересовался тем временем обладатель непроницаемых глаз.

И не дожидаясь ответа:

— Зайдешь?

Шустрый. И… обычный. Обычный мужчина, почувствовавший сладенькое. Стойку уже сделал. И вовсе он меня не ждал. Неприятное чувство схлынуло.

— Зайду, — Джоан уверенно шагнула вперед, не отвечая на первый вопрос.