— Послушайте, Кевин, вас никто не тянул за язык. Но если уж вы начали, то закончите, пожалуйста.

— Ну, хорошо… Раз вы настаиваете…

— Барбара, я ничего не понимаю. Почему вы забираете у меня людей Кевина? Куда они все идут?

— Повторяю, Кевина я забираю, потому что считаю, что вы недостаточно хорошо справляетесь со своими обязанностями. Начиная со следующей недели Кевин будет подчиняться непосредственно мне. А вам я предлагаю хорошо подумать над тем, как вы собираетесь руководить остающимися у вас людьми. Если вы будете продолжать это самоуправство, Кевин будет первый, но не последний.

— Тут какое-то недоразумение. Да, я принимал решение сократить сроки. Но вы же об этом знали. И вообще, как Кевин будет подчиняться вам? Разве его группа не слишком мала? И вы же сами говорили, что…

— Вот видите, Ларс, вы опять спорите. Да, вы информировали меня о своем решении, но сделано это было слишком поздно, когда менять что-либо уже не имело смысла. И вообще, дело не только в этом случае. Это уже давно превратилось в систему. Если я молчала, это не значит, что мне ничего не было известно. Что касается Кевина, то о численности его группы можете не беспокоиться — Эммонс переходит к нему.

— Эммонс?! Это человек сто пятьдесят вместе! Да Кевин не знает, что делать с таким количеством народа!

— Еще раз говорю вам — перестаньте волноваться за Кевина. Он превосходный менеджер, и, кроме того, курс, на который мы его посылаем, ему поможет. Лучше следите за собой. И за тем, что вы говорите своим подчиненным.

— Простите, но я вынуждена еще раз повторить: на таких условиях мы вашими услугами пользоваться не будем.

— Но почему? И вообще, откуда появились новые условия? Дилан говорил, что эта встреча — просто формальность. Мы даже не должны были все это обсуждать. Нам же надо было только обговорить сроки.

— Я очень рада тому, что у вас сложились столь теплые отношения с Диланом Волано, — не меняя ровного тона, сказала Стелла. — Но по независящим от него причинам на встречу он прийти не смог. Нашу компанию представляю я, и любые устные обещания, данные вам прежде, недействительны. Разве что, — она холодно улыбнулась, — вы можете предъявить соответствующие документы.

Три человека на другом конце огромного стола синхронно покачали головами.

— Почему-то я так и предполагала. Итак, вы согласны на наши условия?

— Это грабеж, — недовольно произнес рыжеволосый крепыш, нервно ослабляя узел галстука. — Грабеж на большой дороге.

Сидящий рядом с ним худощавый тонкогубый человек предостерегающе поднял руку. Стелла спокойно ждала, никак не реагируя на замечание.

— Вы отдаете себе отчет в том, — спросил худощавый, — что ваше предложение для нас практически неприемлемо? Вы принесете вашему руководству не выгодную сделку, а отказ. Категорический и окончательный отказ.

— А вы отдаете себе отчет в том, — в тон ему ответила Стелла, — что отказ обойдется вам гораздо дороже? — Ее прямая черная бровь едва заметно подалась вверх.

— Да на что вы намекаете?! — взорвался крепыш. — Да это же ни в какие ворота не лезет! Да это же… — Рука худощавого крепко сдавила его плечо.

— Я вижу, мы наконец достигли полного взаимопонимания, — удовлетворенно подытожила Стелла. — Но может быть, вы хотите еще немного подумать? Мы можем встретиться еще раз.

Худощавый изучающе посмотрел на нее.

— Спасибо за предложение, — ответил он после продолжительной паузы. — Мы им воспользуемся. Только одна просьба: следующую встречу мы бы хотели провести с обычным представителем вашей компании.

Стелла покачала головой.

— Даже и не знаю, кого вы называете обычным представителем. С сегодняшнего дня я представляю все наши интересы в этом вопросе.

Она поднялась. Три фигуры в темно-серых костюмах встали вслед за ней.

— Было приятно познакомиться. Думаю, что наша встреча была небезрезультатной. Мы сделали шаг в нужном направлении, — говорила она во время рукопожатий. — О времени встречи вы сможете договориться с моим секретарем. Всего хорошего.

Закрывая за собой дверь, Стелла услышала злобный шепот:

— Чертова баба.

Она улыбнулась. Еще бы! Конечно, чертова. Такой она и хотела быть всю жизнь. Сильной, опасной, обладающей реальной властью. И именно баба. Женщина. Но женщина, ни в чем не уступающая мужчинам. Более того, превосходящая большинство из них. Не приставка при грозном муже, купающаяся в отблесках его славы. И даже не закулисная движущая сила — та непременная хитрая обольстительница, которая, согласно молве, стоит за каждым высоко взлетевшим человеком. А сама по себе — личность, сила, власть.