— К чему столько суеты? Она мертва. Ему оставалось только уйти, и все.

— Госпожа Шрёдер думает, что она не водила мужчин.

— Госпожа Шрёдер думала, что и запах в комнате от дохлой мыши.

— Да? И что?

— Госпожа Шрёдер, по-моему, несколько отстала от жизни, сержант. Мисс Грин могла приводить к себе мужчин раз двадцать или тридцать, и госпожа Шрёдер об этом даже не догадывалась.

Биберкопф кивнул. Откинулся на спинку кресла.

— Ja, может быть, и так. — Он некоторое время смотрел в пол, затем поднял глаза на меня. — Так почему он ее убил?

— Не знаю.

— Ja, я тоже не знаю.

— Мы закончили? — спросил я. — Мы можем идти?

Мисс Тернер бродила по городу в поисках Греты Нордструм. Со слов Пуци, эта Грета была единственным человеком в Берлине, кто мог знать о встрече Гитлера в Тиргартене. Если кто-нибудь выслеживает Грету Нордструм, как выслеживали Нэнси Грин, мне бы не хотелось, чтобы мисс Тернер оказалась на его пути.

Биберкопф взглянул на меня.

— Я хочу знать другие имена, которыми вы располагать. Люди вроде мисс Грин, еще люди в Берлин, которые знать людей в списке.

— Я знаю только одно имя. Грета Нордструм.

Он кивнул.

— И Фридрих Нордструм тоже значиться в этот знаменитый список.

— Его сестра.

Биберкопф обратился к Пуци.

— Когда мы с вами разговаривать после Тиргартен, я ничего не услышать от вас о сестре.

— Я до вчерашнего дня тоже не знал о ее существовании, — ответил Пуци.

— И где она есть?

— Не знаю, — сказал Пуци. — Она проститутка.

— Зарегистрированная проститутка?

— Не знаю. Сомневаюсь.

— Нам сказали, — вмешался я, — что она иногда работает на доктора Гиршфельда. В Институте сексологии на…

— Ja, ja, Бетховенштрассе. Он что, знаменитость, этот профессор Гиршфельд?

— Моя помощница мисс Тернер отправилась туда после полудня, чтобы узнать, как разыскать эту женщину.

Биберкопф кивнул.

— И, может, когда она ее находить, эта Грета Нордструм, она то же мертвая, как мисс Грин.

— Надеюсь, что нет.

— Надеяться не вредно. Если ее сегодня убьют после того, как вы утром не назвали мне ее имени, нам с вами предстоит длинная беседа.

— Понимаю. Но сейчас-то мы можем идти, сержант?

— Сначала вам придется поехать на Александерплац. Мне нужны ваши отпечатки пальцев. Вас обоих. Я позвонить. Предупредить, чтобы они нас ждать. — Первый раз после появления в доме госпожи Шрёдер он улыбнулся. — В этом случае они вас не слишком сильно бить.

Всю дорогу, пока мы ехали в такси в полицейский участок на Александерплац, Пуци дулся.

— Жалко, Фил, — сказал Пуци, — что вы рассказали сержанту о Грете Нордструм.

Он посмотрел вперед на водителя и на полицейского в форме, которого Биберкопф отправил с нами, чтобы «мы не заблудились». В этом такси стекла между передним и задним сиденьями не было.

— Пуци, — сказал я, — люди гибнут. Если Нордструм в опасности, я не могу скрывать ее имя от полиции. А мисс Тернер разыскивает ее по всему Берлину. Что, если тот тип, который убил Нэнси Грин, задумал убить и Нордструм? И что, если мисс Тернер окажется там в самую неподходящую минуту?

— Да, Фил, конечно, я понимаю. Чего уж там. Только смерть мисс Грин, вполне возможно, не имеет никакого отношения к вашему расследованию.

— Она была связана с человеком из вашего списка. Он встречался с ней в тот день, когда стреляли в Тиргартене. И звонил ей за день до ее смерти.

— Гуннар славный парень, Фил, и он был по уши влюблен в эту девушку. Потом, он в Мюнхене. И никак не мог это сделать.

— Может, и нет. Но она умерла поразительно скоро после того выстрела. И тут, похоже, есть какая-то связь.

Пуци глянул на водителя и на полицейского.

— Какая связь?

— Не знаю. Но надо выяснить. И послушайте, Пуци, почему вам так не хотелось, чтобы полицейские узнали про Нордструм?

— Господин Гит… — Он снова взглянул на водителя и полицейского. — Фил, — сказал он, — джентльмен из Мюнхена политик. И очень важно, чтобы с его именем или с партией, которую он возглавляет, не было связано никаких скандалов.

— Он же не виноват, что эта женщина, Нордструм, проститутка.

— Нет, конечно, нет. И Фридрих не виноват. Но любой намек на скандал может нанести большой ущерб. Помните жену Цезаря?

— Нет, — сказал я, — не был знаком.

В участке у нас взяли отпечатки пальцев. А бить никто не собирался.