— Не думаю.

— Ведь это как раз то, чем мы должны здесь заниматься.

— Выставлять себя круглыми дураками?

— Нет. — Она улыбнулась. — Быть полной дурой — мое личное хобби. Я хочу сказать, и при этом быть сыщиком-пинкертоном.

— Угу.

Мисс Тернер села поудобнее, поправила очки и снова взглянула на меня.

— Вас никогда не беспокоило?..

— Что?

— Ну…

— Притворство?

Она кивнула.

— В вашем случае, — заверил ее я, — никакого притворства. Он знает, кто вы и что.

— Да, но неужели вам никогда не хотелось быть рядом с каким-нибудь человеком и не… следить за ним? Я хочу сказать — как сыщик. Оценивать его.

— Конечно. Но, когда я работаю, об этом не думаю.

— Но неужели эта… бдительность никогда… неужели она, скажем так, никогда не нагоняет на вас тоску?

— Бывает, — признался я. — Иногда.

— И что вы тогда делаете?

— Дожидаюсь, когда доведу дело до конца, и ухожу в отпуск.

— Да, на каникулы, — сказала она. И улыбнулась. — Думаю, когда мы здесь все закончим, я тоже возьму отпуск.

— Давно пора. Думаю, это вполне можно устроить. А пока у нас куча дел.

— Вы имеете в виду сержанта Биберкопфа?

— Я имею в виду вашу яичницу.

— А пинкертоны! — ухмыльнулся сержант Биберкопф. — А я-то думать, они носить большие белые шляпы и за поясом у них большие шестизарядные револьверы. — Он поднял руку, вытянул ее вперед и нацелил палец мне в грудь, как будто это был настоящий шестизарядник.

— Пах-пах, — сказал он, дважды дернув пальцем.

— Пах, — подтвердил я.

Он засмеялся, большие плечи заходили ходуном. Ему было немногим за тридцать, ростом с меня, но шире в груди и в талии. Красное мясистое лицо, светлые волосы, почти белые и коротко стриженные. Поверх белой рубашки — черная шерстяная безрукавка. Черный галстук ослаблен у ворота, рукава закатаны, толстые темно-розовые руки обнажены. На самом деле он был не таким уж толстым, а походил, скорее, на человека, который ни за что на свете не откажется от кружки пива. Он был до того весел, что я даже заподозрил, что минут десять назад он тоже не смог отказать себе в кружке пива.

Сержант повернулся к мисс Тернер.

— Вы когда-нибудь носить большую белую шляпу, фрейлейн?

— Только на пляже, — ответила она и улыбнулась.

— И не носить с собой шестизарядный пистолет?

— Почти никогда.

Он снова засмеялся и хлопнул ладонью по столу.

— Почти никогда, — повторил он. Ответ явно пришелся ему по душе.

Мы находились в криминальном отделе Центрального полицейского участка на Александерплац, с виду напоминавшем пещеру. Если бы люди за соседними столами не разговаривали по-немецки, можно было подумать, что находишься в полицейском участке любого большого города где-нибудь в Штатах. Те же низкие потолки, вызывающие клаустрофобию. То же ощущение неспешного, нескончаемого упорства. В воздухе тот же застарелый запах пота и страха, а также дешевого одеколона, который призван заглушать все другие запахи, но тщетно.

Перед уходом из гостиницы я послал Куперу в Лондон телеграмму обычным служебным кодом. Думал даже позвонить по международному телефону, но это, как правило, отнимает слишком много времени.

Затем вместе с мисс Тернер и с «Бедекером» вместо провожатого я взял прямо у гостиницы такси, обогнул Рейхстаг и Тиргартен и направился к вокзалу Лертер. С трудом протиснувшись сквозь толпу к главному входу, мы выскользнули из бокового выхода, взяли другое такси, и оно доставило нас прямиком сюда. Как я успел заметить, хвоста за нами не было.

— Теперь по делу, сержант, — сказал я.

Он взял с края стола зеленую папку, положил ее перед собой. И раскрыл.

— Знаменитое дело под гриф «совершенно секретно», ja? [26] — Он вынул из папки несколько листков. Не густо. — Кто-то стрелять в кого-то из винтовки в середине Тиргартена. В самом центре Берлин, ja? Обычно должно быть много суеты. Люди бегать вокруг, задавать вопросы. Допросы, ja? Дознание, ja? Статьи в газетах, ja? Ничего подобного. Я давать одно интервью этой маленькой… — Он повернулся к мисс Тернер. — Вы знаете, что такое Schweinehund?

— Свинячий пес, — ответила она. — Свинья. Дрянь.

— Дрянь, ja. Мой английский никуда не годится.

— Вы прекрасно говорите, — возразила мисс Тернер. — Где вы научились?

— Немного в средней школе. Но свой диплом, я его делать в Хандфорте, в Чешире.

Она, похоже, удивилась.

— В Хандфорте? Разве там есть университет?

Сержант улыбнулся.

— Ваш коллега, он в курсе насчет Хандфорта. По его глазам вижу.

Он был на высоте. Я и не подозревал, что мое лицо хоть что-нибудь выражало.