– До завтрашнего вечера, имяхранитель, – сказал Немезис и отсалютовал кофейной чашкой.

– Вас не сильно расстроила потеря двух болванов на водах? – язвительно спросил на пороге Иван. – Я не хотел. Они первые начали.

– Не берите в голову, – чернокнижник небрежно отмахнулся. – Вы правильно сказали – болваны. А болванов в мире как мух. До встречи…

Дома Иван распаковал картину, критически оглядел и так, и эдак, повертел в руках, перевернул вверх ногами. Усмехнулся и отставил в сторону. Нагнулся подобрать с пола газеты и наткнулся глазами на интригующий заголовок. «Двойное убийство!» – аршинными буквами возвещали «Ведомости».

Бормоча: «Интересно, интересно», он развернул газетный лист. В статье, переполненной восклицательными знаками и многоточиями, писали, что на северо-восточном побережье рыбаками обнаружены два мужских тела. Трупы не поддаются опознанию, так как лица утопленников сильно изъедены морскими обитателями. Окружная жандармская служба вынесла вердикт о насильственной смерти. У одного из найденных острым предметом перебит позвоночник, второй убит рубящим ударом в лицо. Не исключено, орудием убийства послужил тот же предмет. Загадкой для полиции является не только личность убитых, но и место совершения преступления. В округе никто из жителей не пропал. По всей видимости, убитые были нездешними.

– Значит, расщелина все же ведет в море, – поднял Иван палец, будто продолжая давешний спор с Кастором. – Парень с девчонкой из легенды вполне могли бежать. Не только они, их младшие брат и сестра тоже.

Настроение улучшилось, будто получил привет от старых друзей. Иван еще раз взглянул на картину и неожиданно для себя расхохотался. Стало удивительно легко, и уверенность, что все образуется, снизошла на него, как долгожданная вечерняя прохлада. Он бросил взгляд на творение Немезиза.

– Место этому шедевру только в музее, – усмехнулся Иван. Повернулся к линзе, заказал к подъезду конный экипаж и в хорошем расположении духа сварил себе кофе.

Урочным вечером, едва пробило шесть, в дверь позвонили. Давешний полиморф молча стоял на пороге и ждал.

– Очень вовремя. Проходи, ты мне нужен.

– Хозяин ждет ответа.

– Знаю. Сейчас поедем к нему. У меня для него готов отдарочек.

Взгляд полиморфа сделался вопросительно-удивленным.

– Я приготовил для твоего хозяина ответный подарок. Как человеку искусства. Что на твой взгляд, подходяще? Все же ты в какой-то степени моя половина, и вкус у тебя быть просто обязан.

На столе стояли две картины, написанные в одной манере.

– Мазня-мазней, – скривился полиморф. – Мы берем это с собой?

– Обязательно.

– Тебе придется выпить это, – Нерей подал Ивану небольшой пузырек с бесцветной жидкостью. – Ты не должен знать, куда мы едем.

– Опять?

– Уже пора привыкнуть.

– Так и жизнь можно проспать, – проворчал Иван, но, тем не менее, содержимое пузырька выпил.

– …Проснитесь, имяхранитель, ну просыпайтесь же. Так и жизнь можно проспать!

Иван протер глаза.

– Не далее как час назад я говорил то же самое вашему помощнику.

– Увы, лишь время сущее, все остальное тлен. Мы стали ближе к нашей цели еще на час. Надеюсь, вам хватило времени для принятия решения?

– О, да, конечно. Я подумал и решил отказаться от слова «нет». Вы правы, мерзкое и неприятное слово. От него веет какой-то безысходностью.

– Это просто восхитительно! Я надеялся на ваше понимание. Позвольте предложить отобедать с нами. Предстоящая луна потребует от вас большего мужества, чем обычно. Ведь именно сегодня звезды пророчат вам неудачу. Ноктис, увы, погибнет, и храбрый имяхранитель окажется бессилен перед силою полной луны. Расмус, бродяга, готовь обеденную залу! Труппу котофеев и синих дев на сцену! Лучшие вина на стол! Вам, имяхранитель, как обычно, мадеру?

– Почему-то не удивляюсь тому, что вы изучили меня досконально. Да.

– Лучшую мадеру на стол! Дражайший Иван, ну, скажу я вам, это будет пиршество! – Немезис взмахнул руками, словно дирижер. – Но, может быть, вам перед подвигом противопоказан алкоголь?

– Полноте, дорогой астролог. Что за сомнения? Чуть-чуть доброго вина для поднятия духа не повредит.

К восьми часам нелепо-роскошная обеденная зала была убрана со щедростью, граничащей с безвкусицей. «Он не мог сделать красиво, поэтому сделал богато», – усмехнулся Иван. Страсть хозяина к золоту и его оттенкам смахивала на патологию. Практически все в обеденной зале было сделано из золота или раскрашено под него.