— Это значит — ничем! — Саша рухнул на жалобно скрипнувшую кровать. — Только зря ноги сбивали. Колхозники, чтоб им морковь редиской казалась! Ничего не знаем, ничего не ведаем, беси — и всё! Смотреть пробовал — не вышло, всё как в дыму… Ведьмусь, это же ты у нас герой-истребитель с полным курсом криптоботаники в голове! Неужели не опознаешь?

— Криптозоологии, — поправила я, комкая в руках полотенце, прежде кипенно-белое, а сейчас всё в серых разводах (вот она, романтика дорог). — Под описание, что нам дали, подходит шестьдесят девять видов лесной и полевой нежити. Огласить весь список?

— Не надо, мне своих кошмаров хватает. Слушай, — внезапно оживился он, — а, может, дело вовсе не в нежити? Как насчёт человеческого фактора? Ты же помнишь "97 % паранормальных явлений имеют вполне разумное объяснение и только 3 % непонятны"… А?

— Ага, какой-нибудь маг с уязвлённым самолюбием или просто плохим чувством юмора наколдовал иллюзию и пошёл дальше, а твой серый дым — это след заклинания.

— Ян, поверь, в арсенале мага, способного создать цикличную самообновляющуюся иллюзию, масса других, гораздо более эффективных чар. К тому же эта штука жрёт дхутову прорву энергии, — брат небрежным жестом создал в воздухе туманное облачко и заставил его принять форму бутыли. — У меня другое объяснение. Вернее, два. Первое: неочищенный самогон с добавлением какой-нибудь химии вполне способен вызвать массовые галлюцинации, и будучи в подпитии селяне сами громили свои дома и душили уток. И второе: здесь находится месторождение природного газа. Он просачивается сквозь почву и…

— Что у тебя по географии? Ноль?

— Пять! — оскорбленно вскинулся он.

— Оно и видно. Нет тут никакого газа, пласт не тот…

— Не от людей беда эта, и не от природы, — тихо сказал Идио. Мы в немом изумлении уставились на него. — Местные знают что-то и боятся. Вы ведь сами слышали, с нами даже торговаться не стали. Запроси мы сотню, нам бы и сотню посулили. И село это… ну не знаю, сказать как… а только правильное у него теперь название. Погост и есть погост, мёртвым духом здесь пахнет. И в воздухе что-то… странное. Нежить это. Только не та, про которую ты говоришь, Дженайна. Другая. А беси — так, пустячок…

"Amicus Plato, sed magis amica veritas30, что в переводе — вот тебе, сынок, увесистый пинок, — добродушно заметил внутренний голос. — Мои аплодисменты, мадам, удачный выбор друзей. Пока вы мечетесь бестолково как алуша в брачный период, они и увидят что надо, и выводы нужные сделают. Хорошо иметь ручного оборотня, правда?"

— Ян, знаешь, о чём я думаю? — голосом, полным невыразимой печали, спросил брат.

— Знаю, — хмуро отозвалась я, — потому что я о том же думаю.

— Нет, вы хорошие Хранители, — живо возразил Идио, — просто вы никогда не бывали в наших подвалах, а меня там постоянно запирали. Нужно только время, и вы всему научитесь, вот как Бог свят! — он неуклюже перекрестился, заработав ещё два ошеломленных взгляда. — Сегодня нежить, завтра кикиморы и мантикоры, потом гигаскорпионы и василиски, а там и до Ммм… — он запнулся, — до Ммммм… до феи недалече!

— Что ты говорил про "с мечом на амбразуру", братишка? — нежно спросила я. Саша одарил меня мрачным, тяжелым взглядом из разряда "Давно я не давил кишки наружу". — Ты знаешь, я человек не мстительный, не злой, у меня просто память хорошая и психика неустойчивая, так что готовься. Кара тебе будет страшная, и хрен по деревне ты от меня избавишься!!! — Я перевела дух и спокойно закончила: — А когда будешь мне цветы на могилку носить, не забывай, я любила фиалки. Ладно, давайте отдыхать, ночью поспать вряд ли удастся…

— Но здесь только две кровати, — сообщил брат, обладавший настоящим талантом изрекать очевидные факты с умным видом. — Будем спать по очереди?

— Зачем? — Идио опустил голову, глубоко вздохнул — и на его месте возник некрупный взъерошенный волк. Он встряхнулся, неловко переступил с ноги на ногу и залез под мою кровать. Я скинула куртку и блаженно вытянулась поверх одеяла.

— Идио, будь другом, разбуди на закате.

— Доброго сна, Яна, — послышалось с соседней кровати.

— Заткнись!

~ ~ ~

Мать затеяла пирожки. В избе сладко пахло яблоками и тестом, печь дышала жаром, раскрасневшаяся Канира то подгребала углей с одной стороны, то убавляла с другой и пирожки выходили на загляденье — круглобокие, румяные, с поджаристой корочкой. Вихря крутился рядом с печкой, как кот у кринки со сметаной.

— А ну брысь, негодник! — мама отворила заслонку и вытащила противень с готовыми пирожками.

— Ма-ам, ну дай… — жалобно протянул Вихря. Какая радость ждать ужина, а потом есть остывшие пирожки за столом? С пылу с жару, тайком схваченный он вдвое вкусней!

— Нет! — сурово отрезала Канира, выкладывая печево на деревянное блюдо.

— Ну ма-ам…

— Нэ мамкай! — мать сильно шлепнула его по руке, норовившей ухватить пирожок.

— Тетя Каня, здравы будьте! — в дверь просунулась взлохмаченная белобрысая голова Динки, Вихриной подружки. Канира обернулась к ней, и мальчишка шустро цапнул с блюда два ("Динке-то, небось тоже хочется", — он подул на обожженные пальцы) пирожка. — Вихорь, ты где шатаисся? Ведьмарка-то опять бродить пошла! Сёдни бесей гонять будет!