— Кажется, я жив. Слава тебе, Господи! — с чувством сказал Идио и опять принялся рисовать в воздухе двойные круги. Я удивлённо кашлянул. — Но ведь я не говорил, что не верую в Него! Есть боги, а Он… Он просто есть. Творец всемогущий, что простёр длань милосердную над чадами своими неразумными, да святится имя твоё, да придет…

— Идио, а почему так жарко? — перебил я.

— Потому что лето, — недовольно отозвался он.

— Как лето, когда весна?! — изумилась сестренка.

— У кого, может, и весна, а у нас — зней, макушка лета, — парень привстал и огляделся. — О, боги!

— О, чёрт! — присоединилась к нему Яна. — Саня, ты только глянь!!!

— T'evir nelianto un'rokkida! — выпалил я. И опять не на том языке.

Куда не кинь взгляд — всюду поваленные, вырванные с корнем вековые деревья, искореженный подлесок, словно в землю только что ударила баллистическая ракета или метеорит упал. Неподалёку, на расколотом пополам холме, какие-то древние руины, обломки стен и башен… Но где же Дуремор?

— Если меня поймают, то пустят на корм гулям, — с ужасом прошептал Идио, глядя на развалины замка. — И подземелий не пощадил!.. Мой дом… мой бедный дом…

— Нам тоже жаль, — искренне призналась Яна.

Что похоронный марш сыграть некому, про себя закончил я. И гвоздичек красных нет. Только странно это: стоял себе замок… ("Три тысячи лет…" — всхлипнул Идио) ого! Целых три! И вдруг от пары молний — в щебень? Ему бы максимум башни посшибало!

Сестрёнка задумчиво потеребила сережку.

— Ну, знаешь, Сань, когда за дело берётся бог…

"Вроде же я здесь бредю", — насторожился я.

— Ага, сам Тор собственной рыжей персоной с молотом в руке и козлами в упряжке… Ян, фантастики читать меньше надо.

— Вот они! — взвизгнул кто-то. Мы оглянулись — через завалы, подпрыгивая от злости, к нам спешил герцог Дебил собственной жабьей персоной (а я, признаться, уже начал надеяться, что его завалило). По пятам за герцогом следовал десяток плечистых парней в кожаных бронях, с увесистыми дубинками в руках.

— Конец вам, Хранители, — злорадно сообщил Дебил.

— …зя-ять их!! — долетело издали. — …би-ить!…жи-ить!…рва-а-ать!

Шкафообразные парни с неотвратимостью осадных орудий двинулись вперед, занося дубины. Идио совершенно негероически икнул.

— Бежи-и-им!!! — истошный Янин вопль ураганом сдёрнул нас с места. А ещё говорят, бабы — истерички, трусихи, только и могут, что паниковать без повода да орать… Фиг бы мы без её крика так разогнались!

Вы когда-нибудь пробовали бегать по вывалу13? Полжизни потеряли. Правда, на бег это мало похоже: ты прыгаешь, словно горный козёл, с одного дерева на другое, ноги скользят на мшистых стволах, а тяжеленный рюкзак оттягивает спину, продираешься сквозь паутину тонких, гибких, больно хлещущих веточек, и поневоле начинаешь задумываться, может, с головой-то как раз всё в порядке? Может, мир сошел с ума?..

Тяжело дышащие, взмыленные «загонщики» остановились, глядя на три удаляющиеся фигурки и с трудом переводя дыхание: попробуй-ка попрыгать козликом на жарком солнце в толстых кожаных куртках с железными заклёпками! Злобно сплюнули и, костеря нас на чём свет стоит, поплелись обратно, к обозлённому хозяину и кипящей от ярости фее…

Пусть земля им будет пухом.

Добравшись до края вывала, мы перевели дух и впервые задумались: а дальше-то куда? Яне было всё равно куда, лишь бы домой. Я всё ещё робко надеялся, что происходящее — плод моего больного воображения. Слово взял Идио.

— Наш путь лежит на север, в Ведьмины горы! — явно кого-то копируя, он патетическим жестом воздел руки. Я едва сдержал смешок — парень очень похоже изобразил голосующего Ленина. — Там, среди скал живёт Великий оракул, он знает все о Хранителях! Знает, откуда они приходят и куда уходят, знает, как их позвать и как отпустить, знает…

— Так чего же мы ждём?! — вскричала Яна.

И, как незабвенный шакал Табаки, мы пошли на север, в Ведьмины горы.

Через лес. Пешком.

Мама с папой ещё помнят время, когда от нашего дома можно было не запыхавшись дойти до самого настоящего леса. Но с той поры многое изменилось. Люди упрятали землю в асфальт и бетон, как грибы выросли многоэтажные дома, лес отступил за линию Кольцевой дороги, а нам остались парки и скверики с чахлыми деревцами и серой от пыли травой, Ботанический сад с его подстриженными газончиками да Лосинооостровский лес, который я видел только на карте, хотя живу неподалёку. В походы мы не ходим ("Была б охота комаров кормить!.." — как однажды сказала сестрёнка), если и выезжаем из города — то к бабушке, в кубанскую станицу, где лесов кот наплакал, одни поля да сады, так что настоящий «дикий» лес всегда представлялся мне чем-то вроде того же Ботанического сада без фонарей и дорожек.

Увиденное, скажу без преувеличения, меня потрясло.

Сплошная стена деревьев тянулась в обе стороны, насколько хватало взгляда, макушки огромных вековых сосен цепляли облака. Гордыми витязями стояли стройные клёны, игриво встряхивали темно-зелёными кудряшками озорницы-рябинки, длинные растрёпанные косы плакучих ив почти касались земли, тоненькие белоствольные березки сияли среди темного подлеска, как свечки на именинном пироге. В развесистых кронах лип светились белые звездочки цветов, ветер разносил сладкий, медвяный аромат…