Что еще за странное бегство?! Маша ни секунды не сомневалась: никакой поезд горничная встречать не поехала. Умчалась куда-то по своим доморощенным сыщицким делам… Что же она удумала? Не наломает ли дров?.. Но хотя бы жива – утром была жива, – и это уже хорошо.

Маша с Лизой быстро разделались с завтраком. А когда вернулись в комнату одеваться на прогулку, девочка вдруг нахмурилась. Рассеянно опустила на кровать свитер…

– Ты чего, Лиза? – удивилась няня.

Пигалица прошептала:

– Мне страшно…

И ровно в этот момент за окном раздался визг тормозов. Визг – чужой, «Мерседес» Кривцова всегда подъезжал плавно.

Маша кинулась посмотреть: у входа в особняк остановилась милицейская машина! А за нею – еще одна. Мужчины с хмурыми лицами, громкие голоса… Двое вошли в дом. Еще четверо скрылись в парке.

– Что там, Машенька? – Лиза теребила ее за штанину, но сама на подоконник залезть не решалась, хотя прекрасно умела.

– Милиция… – растерянно откликнулась няня.

– Ух ты! – почему-то обрадовалась девчонка. – А за кем?

– Не знаю. Если подождешь меня здесь – схожу, посмотрю.

– Пойдем вместе!

– Нет, и не думай!

Маша не отходила от окна. Она прекрасно видела: первая из машин пуста. А во второй остались сидеть двое. Один, на переднем сиденье, – мужчина в форме. А сзади – женщина. Лица, конечно, не разглядеть, но ее куртка удивительно походила на Касину… Горничную что, арестовали? Но почему тогда она сидит на сиденье одна, без охраны?.. Или… или… Каська вовсе не арестована? Смогла каким-то образом убедить ментов, что вычислила преступника и тот находится в доме? Только какие ж аргументы надо было привести, чтоб в особняк чуть не десяток вооруженных милицейских пожаловал?..

Ох, выбраться бы, все разузнать! Но Лиза обязательно увяжется за ней, а Маша прекрасно понимала: ребенку при обыске (или что там в доме сейчас происходит) делать нечего…

И няня твердо сказала:

– Лизок. Прогулка отменяется.

– Ну, пойдем хоть по дому пройдемся! – заныла девочка. – Я хочу на дядей милиционеров посмотреть!

– И не думай, – отрезала Маша. – Если мы понадобимся – они сами придут.

Чуть не силой усадила девочку на диван. Открыла книгу сказок. И даже успела прочитать пару страниц из любимой обеими «Золушки» – когда вдруг из сада послышались громкие голоса. (Окно она предусмотрительно приотворила.) Маша разобрала:

– Он там, в саду…

Далее последовало невнятное бормотание, а потом незнакомый мужской голос отчетливо произнес:

– Да. Мертв, и уже давно.

Маша еле дождалась, пока Лиза после обеда уснет.

Девочка все же умолила ее вместе сходить на разведку, и теперь обе знали: в доме случилось несчастье. Погиб один из охранников – Костя. Им с Лизой сообщили явно облегченную версию: дяде Константину просто стало плохо с сердцем, но «Скорая» приехать не успела, и он умер. Маша же не сомневалась: сердечный приступ здесь ни при чем. И если Кася сейчас же не расскажет ей, что случилось на самом деле, она ее просто прикончит!

…Однако горничная сегодня и не думала играть в конспирацию. Едва увидела Марию, заулыбалась (как-то не очень к месту в доме, где только что случилась трагедия) и триумфально произнесла:

– Ну?! Я тебе говорила? Говорила, что убийца – один из них, четверых?!

«Вообще-то это я первая предположила, не ты», – подумала Маша. Но вслух покорно произнесла:

– Так его ж самого вроде убили?

– Ты что, не поняла? Не убивал его никто! Сам повесился. На своем же шарфе.

– Но зачем? – совсем растерялась Маша.

– Потому что понял: деваться некуда. Что обложили его, – хмыкнула Кася. И снисходительно произнесла: – Ладно, ладно, глазами-то не сверкай. Расскажу сейчас все.

И поведала Марии удивительную историю.

– …Я, Машка, ведь поверила тебе, когда ты про маньяка сказала. И что если б Настьку хотели убить из мести, там, или на заказ, то пристрелили бы. Или отравили. А тут ведь как в кино все выглядело, я в ее комнату заходила, помню. Вот представь: все вещи сложены аккуратно. На стуле, возле кровати, халатик, тапки на коврике. И сама Настя в постели – ровненькая такая, прямая, как струнка. И разрезы на руках – идеальные. Будто их по линейке провели… Я тогда же еще подумала, как ее увидела: если на заказ – так не убивают. Тут явно ненормальный постарался. Которому не человека уничтожить важно – а кайф с этого словить.

Ну, и когда ты идею подала, как искать этого маньяка, я сразу с тобой согласилась. И стала, как ты мне велела, в Интернете копать. Я ж знаю, кто из наших мужиков где жил. И когда… Вот и вбивала: город, даты… Целые сутки, считай, просидела – только не нашла ничего. Разозлилась тогда на тебя, что столько времени зря потратила. Но решила: все равно не сдамся. И подумала вот о чем. После убийства всех нас допрашивали, конечно. Меня – пару раз, а Володина вообще бог знает сколько. Но в вещах ни у кого не рылись, одну Настькину комнату обыскали. И ножа, которым убили ее, нигде не нашли. Ну, и решила я: а вдруг наш маньяк совсем наглый? И нож свой не выбросил – а у себя в комнате хранит? Вот и стала потихонечку ко всем наведываться, благо у нас порядок, чтоб двери никто не запирал. Ох, скажу я тебе, много чего интересного наши мужики держат! У Саньки – порнухи полный шкаф. И журналы, и ди-ви-ди, и фоток немерено. Володин вообще извращенец, но этот на всяких йоговских штучках повернут. Книжки разные дебильные, мантры, веревочка такая прикольная, а к ней инструкция: как ее в нос засовывать, а изо рта вытаскивать – это чтобы насморка не было. У садовника носков зачем-то пар сто. Причем половина – кривцовские, даже не распечатанные. А я-то еще удивлялась, куда они пропадают!