«Зачем ему рыться? Видеокамера есть», – едва не брякнула няня.

Но удержалась. Раз не ведает девочка, что ее комната просматривается, значит, и не положено ей.

Да и сама Мария про видеонаблюдение узнала случайно, от доброго Костика. Не предупреди он ее, тысячу раз бы уже, наверно, прокололась. Ляпнула бы в комнате что-нибудь, что не понравилось бы Кривцову, – и все, пакуй чемодан.

Хотя очень тянуло высказать свое мнение. И под камеру, и Кривцову лично. Что нельзя так с ребенком… Помнится, у Маши у самой в детстве был тайник. Под паркетиной, в большой комнате. Какую-то ерунду она там хранила – маленького солдатика, подарок соседского мальчика, конфеты, жвачки… Папа с мамой о ее тайнике догадывались, конечно. Только им никогда и в голову не приходило не то что разорить ее секретное местечко, но и просто заглянуть в него. Даже когда пол циклевали, отстававшую паркетину не тронули, приклеивать не стали. Но тут, у Кривцовых, подобных церемоний явно нет… Как только Лизе это все объяснить? Тем более что видеокамера наверняка и сейчас включена. Макар, если не дурак, позаботился. Сидит небось в дежурке у пульта и наблюдает, как няня из щекотливой ситуации выкручиваться будет…

– Понимаешь, зайка… – осторожно начала Маша. – Папа, наверно, на тебя просто обиделся.

– За что? – непонимающе уставилась на нее Лиза.

– Ты ведь его дочка, самый родной ему человек. И он не хочет, чтобы у тебя были от него какие-то тайны…

– Но у него полно своих собственных тайн! – совершенно резонно, на Машин взгляд, возразила девчонка. – И я никогда в них не лезу! И стол в его кабинете на ключ закрыт…

– Твой папа – взрослый, – пожала плечами няня. – А ты его ребенок. Он за тебя волнуется. И, кстати, если бы ты сама показала ему мамин подарок – он бы не стал так сердиться. И даже, наверно, разрешил тебе его оставить.

– Да ну что ты! – отмахнулась Лиза. – Ничего бы не разрешил. Сразу б выбросил.

М-да. Непросто приводить аргументы, когда понимаешь, что твой оппонент прав.

– Нет, Лиза, родителям виднее. Просто потому, что они старше. И больше знают, – вздохнула Маша. – Вот я, например, когда тоже маленькая была, только в школу начинала ходить… Принесла домой сигареты. Мы с подружками попробовали их курить – как взрослые тети делают. И моей маме попались. Ты думаешь, она что-то слушать стала? Сигареты вышвырнула. А меня отшлепала. Так что тебе повезло еще, что папа тебя не наказал…

– Да лучше б он наказал! – еле слышно пробормотала девочка. – Но только котенка бы оставил… Он такой красивый был! Гораздо даже красивей, чем Тишка…

– Все равно, Лиза, – твердо произнесла Мария. – Иногда решения родителей обсуждать просто нельзя. Папа решил – значит, так надо. А теперь одевайся, и пойдем с тобой, наконец, гулять.

Помогала девочке одеться и грустно думала: Кривцов, если слышал их разговор, наверно, остался доволен. И за свое место она может не опасаться. Только почему же так тяжело на душе?..

Едва вышли во двор, Лиза сразу повеселела. То ли свежий воздух подействовал, а может, инстинктивно чувствовала, что в комнате за ней наблюдают, а сейчас она свободна. В небе, впервые за неделю, показалось солнце, опадающие листья в его робком свете играли всеми своими красками. Девочка весело шагала по дорожке, улыбалась солнечным лучам, ловко, будто пацан, подкидывала носком ботинка сосновые шишки.

А когда пришли на площадку и няня, уже привычно, кинулась проверять, не мокрая ли горка, Лиза вдруг попросила:

– Маша. Расскажи мне про многоквартирный дом.

– Что-что? – удивилась девушка.

– Ну, ты же в таком живешь, – терпеливо объяснила пигалица. – И все остальные люди. А я даже никогда там не была…

– И что такое лифт – тоже не знаешь? – не удержалась от насмешки няня.

Девочка же абсолютно серьезно ответила:

– Знаю. Только не ездила на нем никогда.

– Не может быть, – не поверила Мария.

– Честно-честно.

– Но вы ведь с мамой за границей бывали. И в санатории, в Анапе…

– Ну, за границей – только на Лазурке и в Биаррице, – принялась объяснять девочка. – И там мы в коттеджах жили. Вроде нашего, только поменьше. И в Анапе у нас тоже отдельный домик был. А на процедуры мы пешком поднимались, потому что лифт у них все равно не работал.

– А в гостях? Или в поликлинике, допустим? Неужели никогда на лифте не каталась?

– Говорю же тебе: нет! – начала сердиться Елизавета. – Во всех гостях, ну, куда меня брали, там тоже коттеджи. А врачи ко мне домой приходят.

– Ну, чудеса… – усмехнулась Мария.

Девчонка обиженно произнесла:

– Я тебя не смеяться надо мной прошу. А рассказать. Сложно, что ли?

– Извини, – взяла себя в руки Маша.

На секунду задумалась. Сказала:

– Дом многоквартирный – это, в принципе, такое же жилье, как и твой особняк. Только на этаже несколько квартир. И в каждой – своя семья. У нас на площадке их три было. А в соседней жила девочка, моя ровесница, представляешь, как мне повезло? Мы и уроки вместе делали, хотя ходили в разные школы, и торты сообща пекли, и нарядами обменивались.