Побродив по улицам до вечера, я вернулся в лагерь, так как мне совершенно нечем было заниматься. Разве что… ну вы меня поняли! В лагере я чуть было не опоздал на ужин, однако уломал повара выдать мне порцию, так как от жареного мяса в моём желудке остались одни только воспоминания. После ужина я позанимался на мечах с начальником до тех пор, пока совсем не стемнело, а затем связался с Алоной и поболтал с ней часок. Странное дело, но когда я спросил, всё ли у них в порядке, сестрёнка замялась и свернула разговор на другое. Однако я всё же настойчиво вернулся обратно и задал вопрос ещё раз, пригрозив, что не отстану. В общем, Алона поведала мне, что за последнее время на границе с кочевниками стало неспокойно. Уже несколько групп нарушали её и заходили вглубь гномьих земель. Так что усиленный отряд воинов во главе с Морином сейчас отправился разведать обстановку и Алона сильно беспокоится за брата. Узнав об этом, я не мог ни успокоить её, ни поддержать, а просто сказал, что через двадцать дней приеду и постараюсь помочь, чем смогу.

Лёжа на своей кровати я подумал, а не с этим ли связано моё усиливающееся чувство ожидания неприятностей? Вполне возможно. Засыпая, я решил сократить срок своего дальнейшего пребывания в лагере до пяти дней. Дороги к тому времени успеют высохнуть, только бы опять дождь не пошёл. Дождь не пошёл и наутро всё также ярко светило солнышко. По обычному распорядку я позанимался с начальником, позавтракал, позанимался сам, потому что мои ребята ещё прохлаждались в городе. Неужели, они всё ещё в том борделе, подумал я с улыбкой. Тогда у его работниц явно была тяжёлая ночь!

К обеду подтянулись все парни, без опоздания и с довольными улыбками, как у котов, объевшихся сметаной. После обеда я их сильно гонять не стал, понимая, что ребятам нужно немного отдохнуть после ночных забав, поэтому мы просто немного постреляли из лука, прошли пару раз полосу, а потом просто грелись на солнышке за бараком, пока никто из начальства не видит. Поужинав, все повалились, как убитые по своим лавкам, а я с улыбкой отправился на одну из последних тренировок с начальником.

Эти дни много дали нам обоим. Я включил его опыт в свои навыки, а он подтянул своё умение сражаться мечами почти до моего уровня. В общем, я не жалел, что отправился пережидать сезон дождей именно сюда. А утром по лагерю разнеслась страшная новость — к нам едет королевский инспектор! Тут же для всех нашлась работа, и мы со страшной силой стали готовиться к его прибытию, ожидаемому к вечеру. Меня с ребятами бросили на уборку территории, где я не усердствовал и парням велел особо не напрягаться, рассчитывая, что к обеду мы вполне сможем без напряга убрать тот участок, который нам выделили. Стахановцы в армии получают только мозоли, поэтому я и решил воспользоваться этой мудростью.

Вокруг царила суета, а мы сидели и грелись на солнышке, иногда вскакивая и с особым рвением возобновляя свою работу, когда в пределах видимости появлялся кто-нибудь из начальства. Об этом меня загодя предупреждала моя интуиция, которая оказалось и в этом деле весьма полезной. Как только моё ощущение неминуемых неприятностей становилось просто нестерпимым, я тихо командовал «Подъём!», а ребята в момент расхватывали лопаты, грабли и тяпки и всеми силами изображали бурную деятельность. Лаприц, занесённый каким-то ветром на наш участок, даже похвалил бойцов, увидав их старания. Таким образом, мы добили наш участок как раз к обеду, куда со спокойной душой и отправились.

— Да ты прямо провидец какой-то! — сказал мне Крот по пути в столовую.

— Ерунда, это тоже можно достигнуть тренировками, — ответил я ему.

— А какими? — заинтересовалось сразу несколько человек.

Я подробно рассказал о системе обучения в Рассветной Школе, которая развивает интуицию.

— И что, каждого так закидывают картошкой? — поинтересовался Трит.

— Каждого, кто достигнет определённого уровня обучения. Хотя бывают и вариации — моего учителя, например, закидывали камнями, а чем бросали в Карина, я даже не знаю.

— Начальник — тоже выпускник этой школы?

— Ага, — подтвердил я.

— То-то я гляжу, вы с ним быстро спелись, — заметил Крот, когда мы уже пришли к столовой.

Я только улыбнулся и пошёл за обедом. После приёма пищи наш отряд не погнали на уборку, а велели переодеться в новенькую форму, уже давно поступившую на склад и выданную нам к такому торжественному случаю. Ну а после для всего начальства потянулись томительные минуты ожидания. Ребята же наслаждались выпавшим на их долю минутами безделья и вовсю общались, обсуждая недавнее увольнение и делясь своими впечатлениями с десятком, который вернулся из города только вчера, и с теми, что терпеливо ждали своей очереди. Так прошли три часа, за время которых к нам в барак то и дело забегали командиры и проверяли нашу готовность.

Наконец, напряжение командного состава достигло своего апогея, в наш барак зашёл Ринок и приказал следовать за ним на плац. Там нас построили в длинную шеренгу вместе с первыми отрядами, и мы стояли, считая мух, ворон, полушёпотом переговариваясь и вообще, всячески убивали время. Из своего домика вышел начальник лагеря одетый в парадную белую форму, которую я уже недавно видел. За спиной у него висели два клинка, которые он так любовно полировал всё свободное время. Оглядев наш строй и выслушав доклады командиров, он приказал отправить нескольких солдат на улицы города, чтобы моментально сообщили, когда инспектор въедет в город и вернулся в свой домик. Примитивно, подумал я, но другого способа связи здесь ещё не придумали.

Буквально через полчаса, когда я с грустью отметил, что мои ноги стали постепенно затекать, от входа раздался истошный крик:

— Едет!!!

Лаприц тут же подхватил эстафету, начав орать на бойцов, чтобы подтянулись и встали по струнке, иначе будут потом всю жизнь дежурными по сортиру. Парни волей-неволей подтянулись, а я стоял в первой шеренге, как один из десятников и потому старательно выпячивал грудь вперёд. Лаприц быстро пробежался по строю и, удовлетворённый увиденным, присоединился к группе командиров. Начальник повторно произвёл свой парадный выход из своего домика и действо началось.