— Но до этого ведь совсем недалеко.

— Согласен, — кивнул я. — Но сейчас я не испытываю ненависти к врагам, а тем более, как вы сказали, ко всему живому. Я просто стремлюсь задавить свои чувства, чтобы они не мешали мне во время боя. Даже ненависть может помешать профессионалу в момент нанесения удара, поэтому в бою нужно всегда иметь ясную голову.

— Но ведь вы чувствуете горечь утраты, переживаете за своих воинов, значит, в вашей душе есть ещё искорка Единого, которую он вложил в вас при рождении, — продолжал настаивать священник.

— Да, конечно, ведь после схватки я позволяю себе расслабиться. Я же всё-таки не бездушное оружие, а живой человек.

Священник утвердительно кивнул и сказал:

— Да, я заметил, что ничто человеческое вам не чуждо. Вам не чужды плотские удовольствия, не так ли? (Это он про Кару что ли?) Вы очень чутко относитесь к красоте.

Тут я непонимающе посмотрел на святого отца, так что он счёл нужным пояснить:

— Я видел, как вы рассматривали картины в храме, что свидетельствует о том, что вы открыты для истинной веры, не отрицаете Единого. Так почему же вы не признаёте основу его учения?

О, кстати, раз напомнил о картинах, нужно кое-что у него спросить, а то засело у меня в голове, как заноза.

— Да, меня весьма заинтересовали ваши полотна, — ответил я священнику. — Не объясните, что изображено на них, чтобы я до конца мог понять их смысл?

Священник прямо расцвёл:

— Конечно, сын мой. На первой из них запечатлён Единый в момент сотворения первых людей и наделением их божественной искрой. Это…

— А можно сразу перейти к картинам, что висят на боковых стенах храма, — попросил я священника, прервав его речь, понимая, что описание торжественности момента введения в мир первых юнитов может затянуться.

Святой отец недовольно поморщился, но всё же пояснил мне:

— На той, что висит на правой стене, изображена решающая битва сил Света и Тьмы, что произошла около пяти сотен лет назад. На ней запечатлён момент, когда Единый даёт воинству Света оружие веры, что способно сокрушить непобедимого Тёмного мага…

— Тогда тот поверженный воин, что нарисован на полотне напротив — и есть Тёмный маг? — догадался я.

— Это так, — подтвердил священник. — На ней показан тот момент, когда Единый склоняется над поверженным противником, что погасил в себе изначальную искру, дарованную ему своим создателем. Именно эта полотно учит нас не осуждать своих врагов, а пожалеть и понять их.

Ага, усмехнулся я, как говориться, возвращаясь к теме разговора… Но мне всё ещё был неясен один момент.

— А какой расы был Тёмный маг? — спросил я у священника.

— А разве это так важно? — сказал он в ответ.

— Просто интересно, так как я никогда не слышал никаких упоминаний о расе такого внешнего вида. Не демон ли? — продолжал настаивать я.

— Нет, это был не демон. Предания и летописи тех времён гласят, что он был обычным человеком, пока не впустил в сердце саму Смерть. После этого он изменился, лишился способности чувствовать и изменил свой облик на тот, что изображён на картине.

Священник задумался, а потом мрачно произнёс:

— Знаете, Алекс, а вы очень на него похожи.

Я даже рот открыл после такого заявления, но потом всё же выдавил:

— Это чем же? Ушами? Только это ещё ничего не доказывает!..

— Нет, я говорю не про ваши уши, я о вашем безразличии к смерти.

Я поспешил пресечь ход мыслей священника.

— Нет, к смерти я отношусь не безразлично. Мне же всё-таки больно видеть, как умирают мои парни! И я, конечно, не желаю смерти моим родным, друзьям, просто знакомым, я не хочу, чтобы убивали беззащитных жителей этого города!

Священник внимательно на меня посмотрел, как будто ожидая, что сейчас я потемнею, а мои глаза станут жёлтыми. Не дождавшись от меня таких изменений, он вздохнул и сказал, поднимаясь с лавки:

— Я вижу, что Тьма ещё не полностью завладела вашей душой, но направить вас на путь истинный у меня уже не получится. К сожалению, вы словно орех спрятались за твёрдой скорлупой безразличия и настороженности, а я не в силах уговорить вас раскрыться. Одно могу пожелать вам напоследок — постарайтесь сохранить огонь той изначальной искры у себя в сердце. Если он потухнет, вы вполне можете повторить путь Тёмного мага!

Священник повернулся и вышел из моего дома, а я всё сидел и думал над его словами. Ни фига себе, поворот сюжета! Только-только всё начало налаживаться, и тут такой сюрприз — оказывается, у меня есть возможность стать Тёмным магом. Тем более, священник прямо так и сказал. Мне не хотелось в этом признаваться, но есть детали, которые только свидетельствуют в пользу этой версии. Моё циничное отношение к чужой смерти — раз, мои магические способности — два, и напоследок — моя таинственная тёмная подруга, что приходит ко мне в момент тонкой грани перехода между сном и явью. Короче, вывод напрашивается весьма очевидный…