Полагаю, не так уж важно, почему я их не заметил, — результат был один. Я шел по слабо освещенной части Новодомной улицы, и вдруг что-то тяжелое ударило по моему затылку, и меня, бесчувственного, поволокли в ближайший переулок.

Меня оглушило только на мгновение, но когда я пришел в себя, мой рот зажимала тяжелая рука.

— Слышь, парень, — прошипел мне в ухо здоровяк за спиной. — У меня тут ножик. Будешь трепыхаться — прирежу, и все. — Я почувствовал легкий укол в ребра под левой рукой. — Проверь искатель, — сказал он своему подельнику.

Высокая фигура — единственное, что я мог разглядеть в тусклом освещении переулка, — наклонила голову, глядя себе на руку:

— Не могу понять.

— Тогда зажги спичку. Надо быть уверенными.

Мое беспокойство расцвело в полноценную панику. Это не просто уличный грабеж: они даже не вывернули мои карманы. Тут что-то другое.

— Да мы и так знаем, что это он, — нетерпеливо сказал высокий. — Давай уже все сделаем и покончим с этим. Я замерз.

— Хрена с два. Проверь сейчас, пока он у нас в руках. Мы уже дважды его теряли. Промахнемся еще, как в Анилене.

— Ненавижу это, — сказал высокий, копаясь в карманах: вероятно, в поисках спички.

— Ты идиот, — огрызнулся стоявший за моей спиной. — Так чище получается. Проще. Никаких неразборчивых описаний. Никаких имен. Никаких сложностей с маскировкой. Идешь себе за иголкой, находишь своего человека, и все кончено.

Будничный тон их голосов привел меня в ужас. Эти люди были профессионалами. Я понял с внезапной уверенностью: Амброз наконец решил удостовериться, что я его больше никогда не побеспокою.

Мгновение мои мысли метались как бешеные, а потом я сделал единственное, что смог придумать: уронил полупустую бутылку с брендом. Она разлетелась по мостовой, и ночной воздух внезапно наполнился запахом ежевики.

— Круто, — прошипел высокий. — Может, еще дашь ему в колокольчик позвонить?

Человек за моей спиной крепче ухватил меня за шею и резко встряхнул — как капризного щенка.

— Прекрати, — раздраженно потребовал он.

Я обмяк, надеясь усыпить его бдительность, потом сосредоточился и пробормотал заклинание из-под его жесткой ручищи.

— Крепкие сиськи, — ругнулся он. — Если ты наступил на стекло, это твоя клятая… в-и-и!

Он испустил испуганный вопль, когда лужа вокруг наших ног загорелась.

Я воспользовался тем, что он ослабил хватку, и вывернулся из его рук. Но я оказался недостаточно быстр — его нож успел прочертить по моим ребрам жаркую полосу боли. Я отпрыгнул и побежал прочь по переулку.

Но мое бегство было недолгим: переулок уткнулся в сплошную кирпичную стену. Не было ни дверей, ни окон — ничего, за что можно спрятаться или зацепиться, чтобы перелезть. Я попал в ловушку.

Я повернулся и увидел, что эти двое перегораживают вход в проулок. Здоровяк яростно топал ногой, пытаясь ее потушить.

Моя левая нога тоже горела, но я не потратил на нее и единой мысли. Небольшой ожог будет наименьшей из проблем, если я не сделаю что-нибудь прямо сейчас. Я снова оглянулся, но переулок был прискорбно чист — даже никакого приличного мусора, который можно превратить в оружие. Я неистово зашарил по карманам плаща, пытаясь придумать хоть какой-нибудь план. Пара кусков медной проволоки бесполезны. Соль — может, бросить им в глаза? Нет. Сушеное яблоко, перо и чернила, шлифовальный шарик, бечевка, воск…

Здоровяк наконец сбил пламя, и они медленно пошли ко мне. Свет от лужи горящего бренда мерцал на клинках их ножей.

Проверяя карманы, я нащупал какой-то незнакомый сверток. Потом вспомнил: это был мешочек с бассаловыми стружками, которые я купил для симпатической лампы.

Бассал — легкий серебристый металл, входящий в некоторые сплавы, нужные мне для лампы. Манет, мой внимательный учитель, подробно описывал опасности каждого материала, которым мы пользовались. Бассал, если его достаточно нагреть, горит ярким белым и очень горячим пламенем.

Я поспешно развязал мешочек. Проблема была в том, что я не знал, смогу ли это провернуть. Вещи вроде свечного фитиля или спирта легко поджечь. Им нужна всего лишь сфокусированная вспышка жара. Но бассал не таков. Чтобы воспламениться, ему нужно большое количество тепла, вот почему я не беспокоился, нося его в кармане.

Двое подошли на несколько неторопливых шагов ближе, и я швырнул в них по высокой дуге горсть бассаловых стружек. Я пытался попасть им в лицо, но не особенно надеялся. Стружки почти ничего не весили — я как будто бросал пригоршню сухого рыхлого снега.