Котёнок повернулся к нему хвостом и нырнул в дырку, негр перескочил забор, котёнок - в другую дырку.

Негр перескочил и через этот забор и увидел быка.

Бык Брэдбери наклонил свою страшную башку и угрожающе замычал на негра. У ног быка прятался в тени котёнок - серый барс с голубыми глазами.

Кот-пират Рваное Ухо был глубоко оскорблён негрским плевком. Конечно, его гнали, в него кидали камнями и косточками олив, его обливали помоями, но вот так прямо плюнуть ему в морду - этого в его жизни ещё не было. Кот долго оттирался и отмывался и затаил на котёнка глубокую ненависть.

А серый барс увлёкся бидонами с молоком. Бидоны с молоком - вот была его новая страсть. Каждое утро молочник развозил по закоулкам эти бидоны и ставил их на крыльцо. Хозяева обычно ещё спали, дрыхли плотным трущобным сном, а вокруг бидонов ходили хозяйские кошки, слизывали капли, вздыхали на крыльце, потому что добраться до молока никак не могли.

Котёнок однажды изловчился. Он вспрыгнул на бидон, вокруг которого бродила белая с розовым носиком кошечка Молли. А крышка у этого бидона была закрыта неплотно, кое-как закрыта была крышечка. Котёнок подсунул под неё нос и усы и под крики обиженной Молли стал напиваться всласть.

Тут проснулась мадам Дантон, вся в белых розах на голове, и выглянула в окно. Она увидела, как пьёт котёнок из-под крышечки её молоко, и до того сильно вздрогнула, что розы посыпались с её ночной головы. Грозное ворчанье послышалось из-под роз, и мадам гаркнула, как львица:

– Бррррысь!!!

Кошечка Молли бросилась бежать, а котёнок этого всего не услышал, потому что уши его находились под крышкой.

И тут мадам Дантон схватила первое попавшееся, что ей попало под руку, и бросила этим первым попавшимся прямо в котёнка.

Первое попавшееся под руку летело, трепеща и махая белыми крыльями, и тут многие могут подумать, что это была курица. Но согласитесь, откуда у мадам Дантон могла быть под рукой новёхонькая курица? Да и кто станет бросаться курицей в кошку?

Короче, первое попавшееся под руку ударило котёнка по хвосту. Он в ужасе спрыгнул с бидона и умчался, а первое попавшееся улеглось на мостовую и успокоилось. Отметим, что это была книжка «Недопёсок», которой мадам Дантон наслаждалась на ночь.

Котёнок мчался по переулку вскачь. Тут и подстерегло его некоторое Рваное Ухо. Пират давно дожидался своей минуты, наблюдая сцену у бидона.

Разбойник выскочил из подворотни и подставил свою грудь под бег котёнка. И котёнок ударился со всего маху об эту грубую грудь. Злые языки, кстати, говорили, что у кота на груди под шерстью имеется бандитская татуировка с якорем и русалкой.

Котёнок ударился в эту грудь, как в запертые ворота. Пират Рваное Ухо оскорбительно зашипел и молвил.'

– Ну вот, голубчик, теперь-то уж ты попался! Теперь я буду делать из тебя котлету, теперь я разорву твою серую...

Котёнок сидел на булыжнике, выслушивая всё это. Спокойно взирал он на чёрного кота, равнодушно прослушивал дикие угрозы и даже чуть-чуть зевнул, смахивая лапою с усов остатки мадамдантонского молока.

«Ну так в чём дело? Я слушаю вас, сэр», - как бы спрашивал кот.

– А помнишь, как мне в морду наплевали?!
– вскричал пират.

– Вам наплевали в морду?
– удивился котёнок.
– Когда? Такой достойный кот - и вдруг в морду? Я бы не хотела слышать об этом.

«Как же так? В чём дело?
– мучительно раздумывал в этот миг чёрный пират.
– Почему я стою тут и разглагольствую, вместо того чтоб немедленно растерзать эту тварь? Тварь?.. Гм... Кажется, это слово неуместно... «

– Ну ладно, мне недосуг, я пошла, - сказал котёнок, неожиданно и бесповоротно переходя из мужского рода в женский.
– Я пошла...

И тут что-то гулко стукнуло в пиратскую грудь чёрного кота.

– Постойте, - заикаясь, сказал он.
– Куда же вы? Забудем про плевки, но вы меня не поняли...

Но кажется, он и сам себя не понял, как не понял никто трущобах, что никудышный котёнок превратился в необыкновенной красоты и достоинств кошку.

Пират потерянно глядел ей вслед.

«Боже, какая поступь!
– крутилось в его мозгу.
– Королева! Ну какой же я, дурак... «

Пират Рваное Ухо был отъявленный негодяй, но на дне его души оставалось ещё что-то человеческое.

Наставала зима.

Холодноватого воздуха становилось больше, а тёплого всё меньше.