— Ты должен знать, — сказала она отчаянно. — Я не хочу позволить тебе пропасть вместе с Морганом. Я хочу знать.

Я смотрел на нее в течении минуты, потом очень тихо сказал.

— Я всегда чувствую, когда испытываю желание сделать что-то очень, очень неправильное. Я начинаю предложения с фраз типа: «Я никогда, никогда не делал бы этого, но…» или «Я знаю, что это не правильно, но…» Но все равно это означает, что я иду на попятную.

— Гарри, — начала Молли.

— Ты нарушила один из Законов Магии, Молли. Преднамеренно. При том, что знала — это может стоить тебе жизни. Даже при том, что знала — это может стоить жизни мне. — Я поднял голову и посмотрел на нее. — Блин-тарарам, детка. Я доверяю Анастасии Люччио, потому что так делают люди. Ты никогда не узнаешь наверняка, что кто-то думает о тебе. То, что они действительно чувствуют внутри.

— Но я могу…

— Нет, — сказал я мягко. — Даже гипномагия не скажет тебе всего. Мы не можем знать, что происходит внутри. Это то, для чего нужен разговор. Это то, для чего нужно доверие.

— Гарри, мне жа…

Я поднял руку.

— Не извиняйся. Может я один из тех, кто подведет тебя. Может мне стоило учить тебя лучше. — Я нежно гладил Мыша по голове, не глядя на нее. — На данный момент это не имеет значения. Погиб человек, потому что я пытался спасти жизнь Моргана. Томас может умереть. И теперь, если нам удастся спасти этого старого осла, он сообщит, что ты нарушила условия условно-досрочного освобождения. Совет убьет тебя. И меня.

Она смотрела на меня беспомощно.

— Я не хотела…

— Поймали с поличным, — сказал я. — Иисус Христос, детка. Я доверял тебе.

Она заплакала еще горше. Лицо ее было в полном беспорядке, голова склонилась.

— Если Морган умрет раньше времени, — сказал я, — начнутся проблемы, которые ты даже не можешь себе представить. И еще больше людей умрет. Я медленно встал. — Итак. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить ему жизнь.

Она кивнула, не поднимая глаз.

— У тебя есть выбор, Кузнечик. Ты можешь пойти со мной, зная, что тебя ждет. Или ты можешь уйти.

— Уйти? — прошептала она.

— Уйти, — сказал я. — Уходи сейчас. Беги столько, сколько сможешь. Блин-тарарам, похоже я в любом случае совершаю самоубийство. В этом случае все покатится к чертям собачьим, но Стражи будут слишком заняты, чтобы отправиться за тобой в погоню. Ты сможешь игнорировать все, что захочешь, делать все, что бы ты ни пожелала — до тех пор, пока тебя не поймают.

Она сцепила руки на животе. Ее трясло от рыданий.

Я положил свою руку ей на голову:

— Или ты можешь пойти со мной. И сделать то, что правильно. То, что имеет смысл.

Она посмотрела на меня вверх, ее красивое молодое лицо побледнело еще сильнее.

— Все умирают, милая, — сказал я очень тихо. — Все. Нет никакого «если». Есть только «когда». — Я дал ей время для обдумывания.

Когда ты умираешь, ты захочешь чувствовать стыд за то, что ты делал в жизни? Стыдиться жизненного предназначения?

Она смотрела в мои глаза минуты полторы, тишина прерывалась только звуком ее приглушенных рыданий. Потом ее голова качнулась в одиночном крохотном кивке.

— Я обещаю, что буду рядом, — сказал я. — Я не могу обещать ничего больше. Только то, что буду стоять рядом столько сколько нужно.

— Ладно, — прошептала она и склонилась ко мне.

На минуту я положил свою руку ей на волосы. Потом нежно сказал:

— У нас заканчивается время. Через несколько часов Стражи узнают, что Морган в Чикаго. Может быть они уже на пути сюда.

— Хорошо, — сказала она. — Ч-что нам нужно делать?

Я глубоко вздохнул.

— Помимо прочих вещей, я собираюсь попытаться наложить чары убежища.

Ее глаза расширились.

— Но… ты говорил, что такие вещи опасны, и только дурак будет рассматривать их как шанс.

— Я согласился помочь Дональду чудику Моргану, когда он появился у меня в дверях, — я вздохнул. — Я годен.

Она вытерла под глазами и под носом.

— Что делаю я?

— Возьми мой ритуальный ящик. Отнеси его в машину Мерфи, прижмитесь друг к другу снаружи.

— Ладно, — сказала Молли. Она развернулась, но задержалась и посмотрела на меня через плечо. — Гарри?

— Да?

— Я знаю, что это плохо, но…

Я резко взглянул на нее и нахмурился.

Она встряхнула головой и подняла руки вверх.

— Послушай меня. Я знаю, что это плохо, и больше я глядеть не буду, но… Я тебе клянусь. Я думаю, кто-то вмешался в мысли капитана Люччио. Я ставлю на это свою жизнь.

Я проигнорировал холодные мурашки, заплясавшие на моей спине.

— Может быть, уже поставила, — сказал я тихо. — И мою тоже. Иди за ящиком.

Молли заторопилась исполнять.