Шрифт:
Вот на телевидении, в АСБ-1, – там да. Где деньги, там и простор. И наоборот, где простор, там и деньги.
Но и радио тоже иногда бывает полезным. Радио – этот младший робкий брат большого и сильного брата – телевидения. Это все знают.
Мирский уже вошел в раж и, соря повсюду своими привычными, ставшими частью его имиджа орешками и чипсами, крутился на стуле, елозил толстым неспортивным задом, хохотал, хихикал, повизгивал своим шуточкам и все подводил Ирму к тому, чтобы в тон ему, пошляку, та сказала в эфире что-нибудь этакое сексуально-непристойное.
– Ирмочка, скажи пожалуйста, а ты когда у себя в квартире одна, вот ты утром встаешь – ты голая по квартире расхаживаешь: На кухню, в ванную, в бассейн? У тебя есть в квартире бассейн?
– Я, Сереженька, не в квартире, я на даче живу.
– По Рублевке, что ли?
– Нет, по Киевскому, в Переделкино.
– Ух ты, тоже неплохо! Бибигона там голого не видала?
– Нет, голого Бибигона не видела.
– А на меня голого хочешь посмотреть?
– Нет, Сережа, на тебя голого не хочу.
– Но если захочешь, Ирмочка, я к твоим услугам, – Мирский в очередной раз неуклюже подпрыгнул на стуле и, зайдясь в восторге, протяжно крикнул:
– У нас в эфире секс-идол и одновременно секс-символ современности Ирррр-ма Вальберррррррс! Она разыгрывает в эфире сексуальные призы от нашей сексуальной радиостанции! Сегодня это чашки в виде, пардон, в виде задницы, очень такие красивые чашки или, вернее, кружки, из которых удобно и приятно пить чай по утрам и вечерам. А еще, глядя на эти кружки, можно мечтать о маленькой круглой попочке Ирмы Вальберс.
– Или о большой толстой заднице моего визави Сережи Мирского, – вставила-таки Ирмочка.
– Правильно, дорогая Ирма, if you feel lonely tonight you may dream of my sweet ass.
– Это ты по-какому сказал?
– По-иностранному, Ирмочка, прости, дорогая, но я еще хочу напомнить нашим радиослушателям телефон, по которому надо звонить, чтобы выиграть кружку в виде попочки, похожей на попку нашей Ирмы, это телефон нашей студии: 888-5-888. Легко запомнить, звоните и выигрывайте, а мне, как самому главному победителю, представится возможность воочию полюбоваться попкой Ирмы Вальберс.
– Воочию? – изумилась Ирма. – Ты хочешь сказать, что у попки есть очи?
– Да, есть, – в очередной раз подпрыгнул в своем кресле Мирский, – недаром обитатели тюрем на своей фене попу еще называют «очком», впрочем, по этому поводу есть анекдот, но я расскажу его после песни «Буча-Буча-Буча» в исполнении ансамбля «Загадка Би», которую мы сейчас будем все вместе слушать…
Агаша, сама не зная, зачем она это делает, взяла и набрала номер.
Наташка номер продюсера Джона украла, что теперь ей остается? Только и остается, что звонить на радио.
Три восьмерки, пять и снова три восьмерки. Все равно ведь не попаду! Агаша затосковала. Ну что за жизнь! В Ипполитова-Иванова не поступила, и еще не известно, поступит ли в этом году, Наташка обманула… Бах – попала! Вызов… Длинные гудки.
Голос оператора:
– Вы позвонили на «Москва-Сити FM», не отсоединяйтесь, сейчас вам ответят…
Агаша даже дышать перестала.
Лежала с закрытыми глазами на спине и только слушала музыку, доносившуюся из радиоприемника. И такая же музыка, только с секундным отставанием, слышалась в телефоне.
– Алло, вы еще не отсоединились, хорошо, сейчас вас переключаю на эфир.
Музыка в телефоне сменилась узнаваемым голосом Сережи Мирского.
– Алло, мы вас слушаем, представьтесь, пожалуйста, вы в прямом эфире «Москва-Сити FM».
– Меня зовут Агата, – сказала Агаша и вздрогнула, вдруг услышав свой голос в приемнике.
– Радио у себя сделайте только потише, Агата, чтобы микрофон не заводился, – фамильярно заговорил Мирский, – и ответьте на наш вопрос, Агаточка, а вопрос вот такой в связи с вашим именем… Скажите, как вас называет ваш любимый мальчик, или муж, или любовник, когда вас начинает обнимать и целовать? Он называет вас Агата или Агаточка? Или Агафончик?
Агаша почувствовала, что краснеет. Она уже сильно пожалела, что позвонила в этот эфир, черт ее дернул!
– Нет, никак не зовет, – выдавила она.
Он что же у вас, глухонемой? – спросил Мирский. Спросил и, не дожидаясь ответа, тут же принялся комментировать: – Представляешь, Ирма, у Агаты такой парень, что он только сопит и молчит, сопит и молчит и никак не называет свою красавицу – Агату, никак. А ведь существует поговорка: берешься за грудь, говори что-нибудь. Вот я, когда беру девушку за грудь, я всегда так нежно ей шепчу, Ирррррр-мочка, Ирррр-мочка моя дорррррррогая!