– Ну что? – спросила Агаша, валясь лицом на подушку. – Изменила мне? С Джоном встречалась?

– Ага, встречалась, – бесстыдно призналась подруга. И тут же поспешно принялась оправдываться: – Ты понимаешь, я бы и тебя обязательно взяла бы с собой и без тебя бы ни за что одна бы не поехала, но ты ведь в своем кафе сегодня, а у меня выходной. Я позвонила, дай, думаю, узнаю, есть ли он вообще, этот Джон, на белом свете, или все это вранье. А он возьми да и предложи мне сразу на встречу к нему приехать. Я тебе уже хотела звонить…

– Да не ври ты, – сквозь подступающий сон пробормотала Агаша в подушку, – ты же его визитку у меня из сумочки украла, а говоришь, хотела потом позвонить.

Обидно было Агаше. Обидно, что предала ее Наташка, в третий раз уже предала. Но спать хотелось ужасно.

– Утром поговорим, – пробормотала Агаша, засыпая.

А утром Наташка собиралась на работу в свой магазин. Не магазин даже, а ларек на метро «Войковская». Собиралась и, как всегда, опаздывала.

– Ну, рассказывай, что там у вас вчера с этим Джоном было? – спросила Агаша, почистив зубы и поплескав на мордашку.

Наташка в предстартовой суматохе металась по квартирке. Из ванной на кухню – из кухни в комнату, смешная-заполошная в черном лифчике и белых кружевных стрингах.

– Лак мой не брала?

– Не брала я твой лак, ты про Джона-то расскажи!

– Слушай, некогда мне, Агаша, опять на работу опаздываю, Тофик мне морду набьет, ей-богу!

– Ну так отдай тогда мне визитку Джона, – ровным тоном попросила Агаша, – у меня сегодня выходной, и я ему позвоню.

И тут Наташка застыла на месте. Сжалась вся, губы в струнку стянула, напряглась, как кошка при виде собаки.

– Слушай, а ведь Джон просил меня, чтоб больше никому его телефон не давать.

Сказала – и глядит не мигая. Агашу даже оторопь взяла. А Наташка совсем стыд потеряла. Перешагнула за пограничную черту дозволенного и, преодолев ее, решила идти ва-банк.

– Погоди, постой, но ведь он сам мне первой свой телефон дал, и ты у меня его попросту вытащила, – беспомощная перед вопиющей ложью и обезоруженная жуткой несправедливостью подруги, лепетала Агаша.

А Наташка с колготками в руках тут и выдала:

– Ну и что, что тебе первой дал, надо было первой и звонить, тут, подруга, кто первый съел, тот и смел.

Агаша даже поперхнулась от такого поворота в Наташкиной логике.

– Значит, не дашь телефон?

– Значит, не дам, и не обижайся.

Хлопнула за «компаньонкой» дверь. Агаша так и осталась сидеть на неубранной кровати, опустошенная и брошенная.

– Надо искать, с кем другую квартиру снимать, – сказала она себе и, вздохнув, повалилась спиной в подушки.

– У нас в прямом эфире Ирма Вальберс. Здравствуй, Ирма!

– Здравствуй, Сережа.

Джон стоял, прислонившись спиной к стене так называемой «большой» эфирной студии, откуда делались передачи с приглашенными гостями.

На самом деле «большой» эта студия называлась с большой натяжкой, как условно называются «большими» комары или муравьи. Комнатка пять на четыре, где посредине стоит эфирный микшерский пульт с диск-жокеем, а напротив, впритык к пульту, придвинут стол, на который можно поставить три микрофона и посадить максимум трех гостей.

На радио по сравнению с телевизионными масштабами вообще все всегда гораздо меньших размеров. И студии, и сами АСБ [1] , и деньги, что вертятся здесь, да и сами люди – соответственно. И пенисы у этих людей – тоже короче и меньше, во всяком случае Джон был в этом уверен. Он всегда считал себя человеком более телевизионным, чем радийным, но не брезговал и на радио частенько забегать, обделывая здесь всякие свои делишки.

Вот и сегодня – это он привел на утренний эфир Ирму Вальберс. Привел ее в эфир к диджею Сереже Мирскому за тысячу долларов своих административно-посреднических.

Ирма, естественно, ничего об этом не знает, а Джону лишняя тонна грюников никак не помешает. В этом вся его останкинская жизнь – крутись, вертись, прокручивай поганки.

Он наблюдал за тем, как Мирский раскручивает Ирмочку на то, чтобы та сказала в эфир какую-нибудь сальную непристойность.

Тесная студия. Даже дивана здесь не поставить, чтобы сопровождающим с комфортом присесть.

Джон вспомнил, как однажды был здесь с ребятами из «Мазерз Продакшн», которые привозили в Москву группу «Грин Калчур». Трех англичан-музыкантов рассадили тогда за столик с микрофонами, рядом на корточках примостился программный директор, у того на спине сидели продюсеры из «Мазере» и администраторы с канала МТБ. Да еще вдоль стен, подобно кариатидам, подпирая низкий в дырочках подвесной потолок, теснились охранники, которых по договору с принимающей стороной «Грин-калчуровцы» таскали за собою даже в ванную и в туалет.