Шрифт:
– А зря,- в дверь проскользнул коренастый парнишка.- В лагере что-то зашевелились.
– Так,- Эрик моментально посерьезнел.- Миллер, в перестрелку пока не ввязывайся.
– Я и не ввязываюсь.
– И еще одно,- сообщил коренастый.- К нам тут гости… Хотя, может, и не к нам…
Я еще ни разу не видел, чтоб все так встряхивались: Шифман выругался и лягнул какую-то железяку, Миллер завозился у пулемета, выставляя его подальше, Эрик нежно взялся за слонобойку… Торан - тот сразу собрался так, что у меня башка заболела.
– Кто?!
– Спросите Лина, у него бинокль.
– Лин!- Эрик выставился из бункера.- Кто там?
Напрягая слух, мне удалось разобрать бесстрастный голос:
– Трое. Две женщины, третий - большой и рыжий. Верхом на чем-то двуногом. На чем именно - не пойму.
– Малыш?!
– Где он вторую-то подцепил?- ошалело пробормотал я. Что-то двуногое?.. Мутанты? Или гоблины?
Со стороны лагеря тихо и как-то даже безобидно защелкали выстрелы. Ясно, на Малыша договор о прекращении огня не распространяется…
– Миллер, придержи, будь любезен, этих стрелков по Малышу,- попросил Эрик.
– Хорошо, сейчас,- Миллер примерился, выждал пару секунд и выпустил почти подряд три коротких очереди, потом повернулся к нам:
– Одного снял.
Выстрелы затихли. Еще на несколько минут повисло молчание, только у машины шепотом переругивались Шифман с Рогожиным. Наконец Эрик пробормотал:
– Да где там эта рыжая сволочь?!
– Это вместо "здрасьте"?- Малыш, громадный, как сказочный великан, рыжий, исцарапанный, в немыслимых лохмотьях, с болтающимся на груди автоматом - как всегда великолепен. Никогда я его не был так рад видеть…
– Елки-сношалки! Ученик Чародея! А мы-то тебя уже раз двадцать оплакали!
И тут я второй раз в жизни увидел, как Малыш отлетает в сторону. Почти сбив его с ног, в бункер влетела она - маленькая, исхудавшая, остриженная почти налысо, в платье, мало что не в клочья изодранном…
– Гельда!- мне снова пришлось откинуться к стенке и прикрыть глаза.
– Ведьма?!- Торан нахмурился и привстал, Малыш тут же напер на него грудью:
– Тихо-тихо-тихо-тихо…
А Гельда вдруг оказалась рядом со мной, критически оглядела дыру в голове, бросила почти презрительно, ни к кому в отдельности не обращаясь:
– Ну кто так делает…- и занялась мной. Я, пережив первый шок, первым делом… А что в таких случаях первым делом? Конечно: я попытался ее обнять. Она отстранила мою руку:
– Да погоди ты…- от ее ладоней текло тепло - то самое, что заставляет проснуться, забыв все плохие сны.
– Ты что - и поцеловать меня не хочешь?
– Еще не хватало! От тебя трупом разит. Не дергайся, лежи спокойно.
Тот факт, что в бункере появилась еще и Ларико, я отразил с трудом. Да, должен еще кто-то быть…
– Малыш, что с лейтенантом?
– Убит. Рассказывать долго.
– Тогда отложим,- распорядился Эрик.- Абрам, Слава, что там у вас?
Шифман, не оборачиваясь, кратко объяснил, что там у них.
Только теперь я врубился, что мы уже несколько минут, как ввязались в вялотекущую перестрелку.
Эрик собрался без желваков на скулах:
– Это я и сам знаю… А если без общих фраз? Коротко и ясно: степень паршивости?
– Высокая. Имеет быть жесткий канал. Черный ящик. Работать, насколько могу судить, работает, но куда забросит…
– А в самом деле, как насчет свалить?- встревожился Малыш.- Хорошего помаленьку…
– До Пещер - две сотни лиг,- растолковал Торан.
– Я ж не говорю - пешком. Улететь, например.
– Хочешь - лезь, чини дельтаплан. Видишь, там, вправо, каркас торчит?
– М-да,- Коллинз пригладил усы.- Показать, как мы будем вылезать…
– Выход один,- вмешался Миллер.- Драпать по этому жесткому каналу.
– Там, по идее, человеческая машина стоять должна,- робко поддержал его Рогожин.
– Ага,- усмехнулся Эрик.- И встретят нас там как героев.
– Чего проще - смотаться да проверить…
Эрик задумался, потом махнул рукой:
– Ладно, хрен редьки не слаще. Деваться все равно некуда - я как-то сомневаюсь, что кочевники нас отсюда выпустят. Сколько она выдержит?
– Троих,- лаконично сообщил Рогожин.
– Ну, урки, кто со мной?- Малыш деловито закатал остатки рукава - даже Эрик ухмыльнулся:
– Вновь на подвиги готов. Ладно, добро. Я бы Лина захватил.