Шрифт:
Торговец начал входить во вкус:
– Послушай, оскопленный сын дохлой гиены, я не виноват, что ты не отличишь от зубочистки кинжал северной ковки. Если пришел покупать - покупай, а не разевай пасть.
Что характерно - весь диалог ведется не на басах, а не повышая голоса, с полным друг к другу уважением…
– Закрой лучше свою, в твоей лавчонке и без того воняет, осквернитель скотомогильников. На севере и без тебя такого барахла хватает. меня интересует ОРУЖИЕ.
– Деревянный меч? Обратись к столяру.
– Лучше б тебе к нему обратиться, чтоб он твою голову починил, змеиный выкидыш. Повторяю в последний раз: мне нужно ОРУЖИЕ. Настоящее.
Интерес в глазах торговца сменился недоверием:
– Ты об оружии Пришлых, шакалий выродок?
– Да,- на сей раз я не присовокупил эпитета.
– Это ведь тебя вчера видели на постоялом дворе? Вас пятеро, и вы приехали с востока, правильно?
Значит, эльфийский ублюдок работает на местный рынок, и автоматы все же видел…
– С востока многие едут,- Ответил я уклончиво, но "со значением".
– А почему б тебе у самих Пришлых не спросить?
– Потому что я спрашиваю у тебя. И думай быстрее, времени у меня в обрез. Есть?
Он поколебался и кивнул:
– Да, купил. Давно еще купил, думал, пригодится, чуть не разорился… Теперь только свое вернуть хочу.
– Короче!- рявкнул я, он согнулся под прилавком, повозился с невидимым мне тайником и выложил передо мной маленький промасленный сверток.
Однако… Конечно, подразумевалось, что тут оружием торгуют, но чтоб вот так, почти в открытую! Наверняка у торгаша имеется мощное прикрытие… Имеется, чтоб, если я за него возьмусь, сеть поставщиков осталась в тайне. А этот - мелкая сошка, сбытчиков тринадцать на дюжину набрать можно…
Он развернул сверток и выложил передо мной маленький тупоносый пистолет, новенький, в смазке. Калибр 32… какая-то американская, что ли, модель… И не заряжен.
Я грозно нахмурился:
– Сейчас он только вместо молотка и годится. Патроны.
Опять быстрый взгляд на меня. Убедился, что я пистолеты не только видел, но и пользовался ими. На столе появилась коробка с патронами, я удовлетворенно кивнул:
– И сколько ты за это хочешь?
– Себе в убыток. Двести монет.
– Отродье гоблина и лешака! Даю полсотни.
Он присвистнул и быстро забрал пистолет, показывая, что такое предложение до глубины души его оскорбило.
– Ладно, сотню. Но мне нужна не одна такая штучка. Мне нужно пятьдесят. За всю партию, сам понимаешь, пять тысяч монет.
– Такого количества у меня нет. Сейчас нет,- улыбнулся он.
– А когда будет?
– Месяца два подождать придется.
На сей раз присвистнул и повернулся я. Как-то несерьезно это…
– Ладно, если поторопиться, в три недели обернусь,- поспешно выпалил мне в спину торговец. Я со вздохом повернулся:
– Все равно долго… Ну да ладно. Значит, по сотне?
– Сто восемьдесят.
– Сто десять - мое последнее слово. Пять с половиной тысяч монет - этого и внукам твоим хватит.
– За такие деньги сам отправляйся в Западную степь. На похороны хватит.
– Я еще зайду, когда проспишься и образумишься,- пообещал я, выходя из лавки.
Выйдя из сумрака лавки, я почти ослеп на ярком свету, а потому не сразу заметил Хромого. Тот рвал и метал:
– Говорил тебе - жди здесь!
– Ладно, не пыли. Что выяснил?
– Сначала скажи, где ты ходил?
– Слушай, я в конце концов командир, или где? Ладно, оружием интересовался. А теперь рассказывай.
– Не здесь. Пошли.
– Погоди. Гельда?
– Не было тут твоей ведьмы. Вчера только партию пригнали, никого почти не продали. Пошли быстрей, за нами наблюдают,- наблюдателя я не заметил, но тут уж лучше на слово Хромому поверить…
Возвращались мы какой-то другой дорогой, кривыми вонючими проулками, в которых стоял полумрак даже в полдень. А сейчас предстоит веселый аттракцион - рассказать обо всем Малышу…
ГЛАВА 24.
Рассказывал вместо меня взялся Хромой, и сделал это четко и убедительно. Дикс рассказом заинтересовался, но как-то вяло, постольку поскольку, Форгет при упоминании нашей вылазки в Цитадель налился кровью и избегал смотреть на кого бы то ни было, а Малыш слушал внимательно, почти не двигаясь, только пудовый кулак то разжимался, то сжимался и коротко ударял по колену.
Хромой изложил ситуацию фразах в пяти-шести, а когда он закончил, Малыш тяжело уставился на меня исподлобья: