— Мы найдем Хиуса и заставим его расплатиться за все, что он натворил, — упрямо сказал я, — а затем мы построим новую Империю. Без чьего-либо вмешательства… Ты поможешь нам найти Паразита?

Я замолчал. Хватка моя ослабла. Я не мог держать ребенка вечно — и хотя я понимал, что она совсем не та, какой кажется, но я-то видел девятилетнюю девочку…

Инель освободилась, отодвинулась на шаг. Я молча ждал ее решения. Я успел тысячу раз пожалеть о своей кратковременной вспышки. Но я боялся за своего господина. Может быть, я всего лишь тень его, но я хочу оставаться тенью и дальше, а не раствориться. Тень живет лишь при свете, а если свет моего господина погаснет, то исчезну и я.

Но что может поддержать жизнь Императора? Что заставляло его жить на протяжении шестнадцати месяцев? Месть. И местью он будет жить дальше. По-крайней мере, пока не настигнет Хиуса.

Инель смотрела на меня большими своими глазами. Смотрела, не мигая. А потом медленно кивнула.

— Я иду с вами, — быстро произнесла Алис, — не забывайте, у меня свои счеты с Хиусом.

Инель протянула руки. Я поднялся, машинально стряхивая снег с колен.

— Пойдемте, мой господин.

Император продолжал сидеть, бессмысленно глядя в пустоту. Был ли он погружен в свои мысли, или просто уходил от нас в далекое бессознательное — мне не понять. Но стоило мне взять его за руку, и крепкие пальцы сжали запястье. Я помог Императору подняться. Он вложил меч обратно в ножны и пошел следом за мной к девочке. Алис встала сбоку от меня. Я поймал ее взгляд — удивленный и слегка настораживающий.

— Не ожидала от тебя такой прыти, — сказала она.

Я, признаться, и сам не ожидал.

Инель нетерпеливо потрясла руками. Освободившиеся т одежды татуированные змейки на ее руках задрожали следом — то ли от возбуждения, то ли от нетерпеливости.

— Ты пойдешь с нами? — спросил я вайши.

Она кивнула. Я крепко сжал руку Императора (он тоже сжал, но не крепко, а скорее по инерции), а свободной рукой обнял мягкую ручку Инель.

И звезды упали мне под ноги…

— Пиши, писарь, — шепнул Император, голос его звучал нетвердо и доносился издалека, — это же твое призвание. Смотри по сторонам, и записывай. Наши предки должны знать правду.

И я вновь начал писать.

В этом мире не было снега.

Зима закончилась, а, быть может, никогда и не начиналась.

Это был мир без холодного рассвета и прозрачного до боли в глазах воздуха.

Этот мир не встречал нас завыванием колючего ветра, пробирающегося под одежды, забивающегося в горло и нос.

Вечный холод, преследовавший меня много месяцев, растворился, угас, отстал по дороге в неизвестность.

Открыв глаза, я увидел зелень. Буйную, дикую зелень. Мои руки прижимали густую зеленую траву, ноги исчезали в больших зеленых же кустах. Широкие листья-лопухи свисали с неба, закрывая солнце — и сквозь них пробивался изумрудный цвет.

А еще великолепие звуков окутало меня давно позабытыми мелодиями. Я услышал стрекот кузнечиков, чириканье птиц, шелест листьев. О, дивный, живой мир! Я-то думал, что никогда не попаду в такое место. Рай? Наверное. Пока можно назвать и так.

Я приподнялся на локтях. Голова закружилась от чистого свежего воздуха. Перед глазами забегали разноцветные пятнышки. Рядом лежала Алис, раскинув руки, на спине. Глаза ее были открыты. Она смотрела на яркое голубое небо без единого облачка. Еще дальше сидел Император, привстав на одно колено, и озирался по сторонам.

Инель?

Я обернулся в другую сторону. Вон она, девочка. Вернее, совсем не девочка, а маг вайши. Сидит, как ни в чем не бывало, поджав ноги, обхватив колени руками, наблюдает за нами и улыбается. Ждет, пока мы придем в себя.

А вокруг лес. Не мертвый, а вполне живой. Огромные мохнатые ели, могучие вековые деревья с необхватными стволами и зелеными шапками на макушках, высокая трава под ногами… наверняка, где-то есть и грибы.

— Таким был и наш Лес до нынешней зимы.

Алис села и потянулась. Стала расстегивать шубу. Я и сам порядком вспотел, поэтому последовал ее примеру.

— Хочется верить, что следующим летом Лес вновь оживет, — продолжила Алис, — да и почему бы не верить? Хиус покинул наш мир, больше некому уничтожать его. Мир должен начать жить по-новому. Вот залижет раны и заживет.

— Я уже и не помню, когда последний раз бывал в Лесу, — скинув шубу и стянув через голову свой старый свитер, я остался в красной рубашке. С обувью было хуже — от меховых сапог никуда не деться. Придется поискать что-нибудь по сезону. Под ватными штанами были еще одни штаны — тонкие, старые, но целые. Оставив ворох одежды среди травы, я встал, чувствуя накатившую внезапно легкость. Как быстро, все-таки, привыкаешь к лишнему весу — а сейчас мне казалось, что я могу взлететь.

— Можно насобирать грибов, развести костер, поесть хорошенько…