– В служебном помещении на первом этаже есть радиотелефон, – сообщил сержант. – Радиотелефоны тут во всех зданиях.

– Отлично! Держите оборону, сержант. Через пару минут я вернусь. – Бондаренко вбежал внутрь здания. Радиотелефон висел на стене, и полковник с облегчением увидел, что это аппарат военного образца, работающий на батарейном питании. Бондаренко снял его с крючка и выбежал наружу.

Нападающие – кто они? – подумал он – плохо организовали штурм объекта. Начать с того, что им не удалось уничтожить казармы охранной роты КГБ до начала штурма; во-вторых, они не сумели быстро атаковать жилой район объекта. Теперь нападающие пытались исправить эту ошибку, но натолкнулись на цепь пограничников, залегших в снегу. Бондаренко знал, что это всего лишь солдаты КГБ, но они прошли должную подготовку и понимали, что здесь, на вершине горы, им некуда отступать. Он уже обратил внимание на молодого сержанта, оказавшегося превосходным командиром. Юноша двигался вокруг здания, сам не стрелял, но подбадривал остальных и говорил, что им следует делать. Полковник включил рацию.

– Внимание! Говорит полковник Бондаренко, заместитель начальника объекта «Яркая звезда». Мы отражаем нападение, повторяю, «Яркая звезда» отражает нападение. Прошу немедленно ответить – кто слышит меня.

– Геннадий, это Покрышкин. Я нахожусь на лазерной установке. Мы защищаемся в центре управления. Какова ситуация?

– Я нахожусь в жилом доме. Все гражданские лица – то есть все, кого нам удалось собрать, – находятся внутри, на втором этаже. У меня сорок солдат, и мы постараемся удержаться. Вы запросили подкрепление?

– Пытаюсь установить связь. Геннадий, мы можем рассчитывать лишь на помощь извне. Вы сможете продержаться?

– Спросите меня снова через двадцать минут, товарищ генерал.

– Самое главное – спасите людей, полковник. Спасите моих людей! – донесся крик Покрышкина,

– Мы будем защищаться до тех пор, пока живы, товарищ генерал. Конец связи. – Бондаренко закрепил на спине лямки рации и взял автомат. – Сержант!

– Я здесь, товарищ полковник. – Перед ним выросла фигура молодого сержанта. – Они пока не атакуют, только делают вылазки то здесь то там…

– Ищут незащищенные места. – Бондаренко снова опустился на колени. Повсюду, казалось, свистели пули, но огонь еще не был концентрированным. Над их головами разбивались окна, и стекла летели вниз. Пули ударяли в стены из сборного железобетона, и всех осыпало его осколками. – Располагайтесь на углу, противоположном этому. Вы будете возглавлять оборону северной и восточной стен здания. Я возьму на себя две остальные. Прикажите своим людям вести только прицельный огонь…

– Я уже отдал такое распоряжение, товарищ полковник.

– Отлично! – Бондаренко хлопнул сержанта по плечу. – Не отступать с занятых позиций, пока вас не принудят к этому, но сначала сообщите мне об этом. Люди, что в здании, бесценны. Их нужно спасти во что бы то ни стало. Идите! – Полковник смотрел вслед уходящему сержанту. Может быть, и в КГБ умеют неплохо готовить солдат. Он повернулся и подбежал к углу дома.

Сейчас у него было двадцать – нет, уже только восемнадцать – солдат. В камуфляжной форме они были почти невидимы. Бондаренко, согнувшись под тяжестью рации на спине, пробежал от одного солдата к другому, расставляя их в наиболее защищенных местах, объясняя, что нужно беречь патроны. Он едва успел миновать западную стену здания, как из темноты донесся дружный вопль.

– Нас атакуют! – закричал молодой солдат.

– Не стрелять! – рявкнул полковник.

Бегущие фигуры появились перед ними как по мановению волшебной палочки. Только что здесь было пусто, лишь падал снег – и в следующее мгновение из темноты вырвалась цепь людей, с бедра стреляющих из своих «Калашниковых». Бондаренко дал им приблизиться на пятьдесят метров.

– Огонь! – В следующую секунду десяток бегущих рухнули на снег словно подкошенные. Остальные замешкались и отступили, оставив еще два трупа. С противоположной стороны здания тоже слышались автоматные очереди, У Бондаренко мелькнула мысль, удастся ли сержанту отразить атаку, но он не мог заниматься этим. Рядом послышались стоны – его солдаты тоже несли потери. Обходя обороняющихся, он увидел, что один уже не стонет. Теперь у него осталось лишь пятнадцать человек.

Самолет уверенно набирал высоту. В нескольких футах позади полковника фон Эйка на откидном сиденье располагался русский летчик, поглядывавший на панель с электроприборами.

– Как дела с энергоснабжением? – раздраженно спросил пилот.

– Никаких проблем с питанием двигателей. Гидравлика тоже в порядке. Судя по всему, что-то случилось с освещением, – ответил инженер, незаметно выключая ходовые огни на вершине хвостового оперения и на концах крыльев.

– Ну что ж… – Контрольные панели были, разумеется, освещены, и для тех, кто находился в кокпите, дополнительного освещения не требовалось. – Ладно, исправим в Шанноне.

– Полковник, – послышался голос механика в наушниках пилота.

– Говорите, – сказал инженер, убедившись, что наушники в шлеме русского летчика подключены к другому каналу.

– Можете говорить, сержант,

– У нас два наших… два новых пассажира, сэр, но мистер Рай-ан остался на аэродроме.

– Повторите, – сказал полковник фон Эйк.