– Но как же, – сказал я, по-прежнему тараща глаза, – Как же, господин капитан! Разве здесь, – я указал на лежавший перед ним приказ, – разве здесь не сказано – «и доставить в Барселону»?

Теперь пришла пора Дезэсару озадаченно хлопать глазами.

– Видимо, вы не разобрали, сударь, – сказал я понимающе, – а ведь там, в расписке как раз и указано, куда я доставил арестованных.

– И куда же, по-вашему? – спросил капитан.

– Что значит – по-вашему? И по-моему, и не по-моему, я доставил их в Барселону! А именно в Барселону мне и приказано было их доставить! – веско произнес я.

Не веря собственным глазам, капитан перечитал приказ.

– Барселона... – пробормотал он.

– Так точно! – подтвердил я.

Он отложил приказ и развернул расписку.

– Но здесь написано «Барселоннета», а не «Барселона»! – воскликнул он.

– Как вам должно быть известно, сударь, – ответил я важно, – Барселоннета – значит, «Маленькая Барселона»!

– Вот именно, Портос, «Маленькая Барселона»! Маленькая, черт побери! – он скомкал расписку. – Барселоннета! При чем тут она?!

– Господин капитан, – произнес я твердым голосом. – Я могу поклясться, что в приказе не уточнялось, имеется ли в виду Маленькая Барселона или же, наоборот, Большая! В конце концов, какая разница? Если мне командуют: «Зарядить мушкет!», а рядом стоит не мушкет, а мушкетон, я же понимаю, что речь идет именно о нем! И заряжаю его. Откуда мне знать, для чего основатели этой самой Барселоны назвали ее маленькой! Может быть, они мечтают расширить ее границы, и тогда назвать ее Большой Барселоной! В конце концов, они вправе звать свой город так, как считают нужным – ведь не запрещаем же мы родителям называть своего ребенка уменьшительным именем, – я подмигнул капитану. – Разве не так? Мне было велено доставить арестованных и сдать их местным властям, что я и сделал. И вот, – я ткнул пальцем в расписку бургомистра Барселоннеты, – вот доказательство того, что это так!

Приподнявшийся было Дезэсар снова упал в кресло и так побагровел, что я всерьез заволновался, как бы его не хватил удар.

– Портос, – произнес он, словно не веря собственным ушам, – вы хотите сказать, что вам неизвестно, в какой стране находится Барселона?!

Я возмутился.

– Что значит – неизвестно? – я негодующе фыркнул. – Как это, то есть, неизвестно? Известно, разумеется! Как бы иначе я мог выехать оттуда три дня назад? А ведь я приехал именно оттуда!

– Откуда?! – заревел капитан, теряя терпение.

– Да из Барселоны же! – я демонстративно пожал плечами. – Из Барселоны, которая лежит в двух лье от границы! Разве не для пересечения границы мне была вручена эта грамота? – и я бросил на стол подорожную.

– Но испанской границы, черт возьми! Вы что, не понимаете разницы?

– При чем тут Испания?! – в свою очередь вскричал я. – Какая Испания?!

Вне себя от ярости, Дезэсар вскочил на ноги. Видно было, что он борется с сильнейшим желанием наброситься на меня. Но привычка к дисциплине взяла верх. Он лишь скрипнул зубами и изо всех сил грохнул кулаком по столу. Я же, изо всех сил удерживая на лице выражение полного неведения, заявил, со сдержанной обидой в голосе:

– Если угодно, можете меня наказать, господин капитан, даже посадить под домашний арест, но я не вижу своей вины. Из-за какой-то мелочи вы наказываете меня так, словно я совершит страшное преступление!

– Молчите! – Дезэсар всплеснул руками. – Нет, положительно, вы невероятный человек! Вы мне симпатичны, и я прошу вас: замолчите! – он говорил почти умоляюще. – Прошу вас... в передней слишком много посторонних, я не хочу кривотолков. Поэтому я не требую вашу шпагу, но объявляю вам об аресте. Прямо отсюда, Портос, вы отправитесь в Пале Кардиналь. Дайте слово, что вы пойдете туда, без всякого сопровождения! Дайте слово дворянина, Портос!

Я чуть пожал плечами.

– Конечно, господин капитан, я даю вам слово! Если вы того хотите – я немедленно отправлюсь в Пале Кардиналь. Насколько я понимаю, я должен лично доложить его высокопреосвященству о выполнении приказа?

– Да! – воскликнул капитан – едва ли не радостно. – Именно этого я и хочу! Очень хочу, ступайте, Портос. Идите к его высокопреосвященству, и молите Бога, чтобы все обошлось только домашним арестом! Может быть, его высокопреосвященство, и правда, помилует вас, – из-за вашей редчайшей, поистине невероятной... гм-гм... простоты.

Разумеется, он хотел сказать – «глупости». Я повернулся к выходу и зашагал к двери, громко ступая и звеня шпорами. Физиономия моя хранила гримасу обиды и удивления.

– Стойте! – снова воскликнул он. Я тотчас остановился. – Погодите. Подождите в передней, я напишу кардиналу, передадите ему письмо.

Дожидаясь письма и делая вид, что не замечаю любопытствующих взглядов, я мучительно размышлял – удалось ли мне убедить барона в своей искренности. Но даже если да, то сейчас мне предстояло испытание куда более серьезное. Ришелье – не Дезэсар, о его проницательности ходили легенды. Еще только задумывая план спасения Лакедемов, я, в глубине души, надеялся на то, что мне, все-таки, не доведется предстать перед первым министром, что все вполне определится, едва я вернусь и доложусь Дезэсару. Я полагал, что капитан(,) после моего рапорта(,) либо махнет рукой на промах тупого солдафона, либо с позором изгонит из гвардии.