Ещё одно приятное совпадение во всей этой истории: мой отец – родом из Запорожья (тоже Вам не чужой город).

Думаю, что причина этих совпадений в том, что мир – тесен.

Горжусь, что у меня есть такой земляк как Вы и спасибо Вам за Ваши книги.

Недавно приобрёл новое трёхтомное издание «Солдата Чонкина». Надеюсь, что у меня будет возможность познакомиться с Вами лично и получить автограф от автора этих книг.

Желаю Вам крепкого здоровья и успеха во всех Ваших делах и увлечениях.

С теплом и уважением, Ваш земляк…

Носки лейтенант Витя не стирал никогда.

Заносив очередную пару до хруста, он брезгливо снимал их; далеко отставив руку, осторожно нюхал заметно уплотнившийся воздух; скорбно вздыхал, и быстрым движением забрасывал обнюханное зловоние под койку.

Соседи по комнате офицерского общежития безуспешно взывали к Витиной совести, поминая при этом гигиену и Витину маму.

Витя был непоколебим.

Попытки насильственной экспроприации пресекал предельно решительно, туманно намекая на запланированную в конце недели Генеральную Стирку. Но в объявленный день только разводил руками и заступал в наряд начальником караула.

Террикон под кроватью рос.

– Потерянный! – периодически развлекался Серых. – Я твою кучу на помойку вынес!

И Витя замирал с выражением непереносимой потери на лице.

Серых не выдерживал, с досадой махал рукой.

– Да на месте твоя куча! – и Витя радостно и благодарно улыбался в ответ.

Когда у Вити не случалось свежих носок, а Военторг был закрыт – террикон выгребался в проход между кроватями.

Витя брезгливо, двумя пальцами, выуживал приглянувшиеся, чудом сохранившие изначальную форму, экземпляры и с отвращением обнюхивал.

Получившая одобрение пара одевалась на Витины ноги и донашивалась до бесповоротного состояния.

В конце сентября Вите дали отпуск.

Он протер мокрой тряпкой три огромных чемодана и стал собираться.

Когда, среди прочих вещей, в каждый чемодан было уложено по три, разрешенных к провозу через границу, бутылки ликера, Серёги забеспокоились.

– А Генеральная Стирка, а носки? – спросили они.

– Потом! После отпуска! Не успеваю! – лаконично ответствовал Витя.

Серёги возмутились.

– Ты, фрукт! Собирай свою кучу, и вези её в Союз! – огласил ультиматум один из них.

– И, правда! Он отдыхать будет, а мы тут эту погань нюхай! – поддержал второй.

– Опять же перед товарищами положено проставиться! За благополучный отпуск, – продолжил Серых.

– Бабло кончилось! Потом! – хмуро ответил Витя.

– Ах ты ж, хорёк! – с досадой заметил Серых.

– Конкретный хорь! – заметил второй Серёга и вышел из комнаты.

Через пару минут он вернулся озабоченный и взмыленный.

– Потерянный, тебя комбат на инструктаж вызывает! По поводу отпуска! – с трудом переводя дыхание, выдал он.

– А форма одежды какая? – спросил одетый в спортивный костюм Витя, и отконвоировал с трудом закрытый чемодан поближе к выходу.

– Какая может быть форма одежды, когда вызывает комбат? – мрачно заметил Серых, – Военная, в сапогах и в сбруе…

– Доложить, зачем прибыл, не забудь! Так, мол, и так, представляюсь по случаю убытия в очередной отпуск, – отдышавшись, добавил второй Серёга.

Витя, чертыхаясь, принялся переодеваться. Через пару минут, застегивая на ходу портупею, он пулей вылетел из общежития.

– В самом деле, вызывает? – лениво поинтересовался Серых.

– Нужен он комбату… – отозвался второй. – Пусть прогуляется! Опять же комбат во вверенном гарнизоне готов каждый столб проинструктировать… Оформит в лучшем виде!

– А мы тем временем… – продолжил Серых.

– Отправим носочки Витиной маме! – весело закончил второй Серёга.

Они дружно вскочили и принялись расстегивать стоявшие у двери чемоданы.

Носочный террикон из-под Витиной кровати выгребли с помощью швабры. В чемоданы он явно не помещался.