Наутро, в восемь, у дома Катрины появились Эрленд и Элинборг. Как и в прошлые дни, шел дождь. Солнце не показывалось уже добрую неделю. Им пришлось позвонить трижды, пока с той стороны двери не раздались шаги и им не открыли. На пороге стояла Катрина — в той же одежде, что вчера, как заметила Элинборг. Явно рыдала всю ночь — лицо опухшее, глаза красные.

— Прошу прощения, — сонно сказала Катрина, — я, наверное, задремала в кресле. Который час?

— Не пригласите нас войти? — поинтересовался Эрленд.

— Я никогда Альберту не рассказывала о случившемся, — ответила она и, махнув рукой, пошла в гостиную. Эрленд и Элинборг переглянулись и последовали за ней. — Он сказал, что уходит от меня, и так и поступил. Все-таки который час? Я, наверное, задремала в кресле. Альберт был в ярости, я таким его еще ни разу не видела.

— Может, вам позвонить кому-нибудь из родственников? — посоветовала Элинборг. — Ну, чтобы кто-нибудь приехал и пожил с вами некоторое время? Кто-нибудь из сыновей?

— Нет нужды. Альберт это так сказал, что уходит, он вернется, и все будет по-прежнему. Мальчиков я не хочу беспокоить. Все будет в порядке. Альберт вернется.

— Но позвольте, отчего он пришел в ярость? — спросил Эрленд.

Катрина села на диван в гостиной, гости, как и в прошлый раз, в кресла напротив.

— О, он был в таком гневе, мой Альберт. А обычно он такой спокойный. Он добрый человек, хороший, всегда был нежен со мной. У нас отличный брак, мы всю жизнь были счастливы вместе.

— Может быть, нам стоит вас пока оставить и прийти попозже, — предложила Элинборг. Эрленд наградил коллегу испепеляющим взглядом.

— Нет, — сказала Катрина, — не стоит. Все будет хорошо. Альберт вернется, ему просто нужно успокоиться, нужно время. О боже, как это все непросто. Он сказал мне, мол, я должна была все рассказать ему сразу же. Он не мог понять, почему я молчала об этом столько лет. Кричал на меня.

Катрина подняла глаза на гостей.

— Никогда не кричал на меня раньше…

— Может быть, вам нужна помощь? Хотите, я вызову врача? — Элинборг тут же встала с кресла. Эрленд смотрел на нее круглыми глазами.

— Нет-нет, что вы, — поспешно возразила Катрина. — Нет нужды, я просто немного не выспалась. Все будет хорошо. Садитесь, пожалуйста, дорогая. Все будет хорошо.

— Так что же вы такое сказали мужу? — спросил Эрленд. — Вы рассказали ему, что произошло той ночью?

— Я давно хотела ему об этом рассказать, все эти годы, но никак не могла собраться с духом. Я ведь никому, никому об этом ни словом не обмолвилась. Я пыталась забыть, притвориться, что ничего не было. Это порой было непросто, но я как-то справлялась.

А потом появились вы, и вдруг я ни с того ни с сего выложила вам все, как есть. И почему-то мне стало легче. Словно вы сняли с моих плеч тяжелый груз. Я поняла, что теперь спокойно могу об этом говорить и что должна рассказать мужу, что это правильно. Пусть я и молчала столько лет.

Катрина умолкла.

— Альберт рассердился потому, что вы не рассказали ему об изнасиловании раньше? — спросил Эрленд.

— Да.

— Он не понял, почему вы так поступили? — спросила Элинборг.

— Он сказал лишь, что я должна была все рассказать сразу же. Я понимаю его. Он-то всегда был со мной честен, ничего от меня не скрывал. Он не заслуживал этого.

— Не понимаю, — сказал Эрленд. — По вашему описанию, Альберт не такой человек, чтобы не понять вас в этой ситуации. Я-то ожидал, он станет вас утешать. А он взял и хлопнул дверью.

— Ну да, — спокойно ответила Катрина. — Наверное, я как-то не так ему рассказала.

— Как-то не так! — воскликнула Элинборг, даже не пытаясь скрыть изумление. — Да разве можно о подобном рассказать «так»?!

Катрина покачала головой:

— Бог его знает.

— Вы рассказали ему всю правду? — спросил Эрленд.

— Все, что рассказала вам.

— И больше ничего?

— Нет, — сказала Катрина.

— Вы рассказали только об изнасиловании?

— Только, — повторила Катрина, — «только», какое слово! Этого что, недостаточно? Мало ему разве услышать, что его жену изнасиловали, от нее же самой! После стольких лет! Этого что, мало?!