Но сегодня нам некогда было особенно разглядывать Засушливые Земли. Дорога все время круто поднималась вверх. А когда среди ночи трясешься втроем на переднем сиденье ветхого пикапа, тут уж не до того, чтобы любоваться видами, можете поверить мне на слово. Почему на переднем? – спросите вы. Просто отец не позволил нам пересесть на заднее. Вот и все. Это небезопасно, заявил он.

И, естественно, поболтать с Рэчел нам тоже не удалось: нам мешал сидевший тут же отец. Только поймите меня правильно – это вовсе не потому, что он – мой отец и все такое. Просто ему ведь ничего не известно о той тайной жизни, которой теперь живем мы с Рэчел. И об аниморфах тоже.

– Итак, начнем с того, что вы расскажете мне, кто такая Сумасшедшая Хелен, – попросила наконец Рэчел, пытаясь хоть как-то завязать разговор и явно не зная, с чего начать.

– Только ради бога, не вздумай назвать ее так! – попросил отец. – Она обидится, хотя, сказать по правде, сама себя она называет именно так. Она уже очень стара, ей по меньшей мере восемьдесят лет. Живет она в трейлере, который припаркован позади маленького магазинчика сувениров, который тоже принадлежит ей. Мы познакомились много лет назад.

Тогда у меня были большие проблемы с табунами диких лошадей, которых в Засушливых Землях полным-полно.

– Были проблемы с кишечными паразитами, – обьяснила я. – Это такие глисты. Вроде червяков.

– Так с кем были проблемы, я так и не поняла. С лошадьми или с Сумасшедшей Хелен?

– Вот это где, – перебил отец, помешав мне подыскать достойный ответ на очередную хохмочку Рэчел.

Он осторожно припарковал наш старенький пикап на стоянке возле магазина сувениров, увенчанного огромным плакатом с надписью: «Это ваш последний шанс приобрести сувениры! Не упустите же его!» Забавно, плакат, по-моему, был вдвое больше, чем сам магазинчик Хелен. На дверях его висел замок, да и сам магазинчик выглядел довольно уныло – казалось, о нем забыли бог знает сколько лет назад.

За магазином притулился трейлер. Чтобы вам было понятно, скажу только, что это был эйрстрим. Ну, вы знаете, одна из этих больших, серебристых штуковин, по форме напоминающих пулю. Спереди к нему был пристроен небольшой симпатичный навес, усеянный разноцветными лампочками и сиявший в ночи точь-в-точь как рождественская елка. Хотя до Рождества было еще далеко.

Очевидно, услышав, как отец паркуется, Сумасшедшая Хелен вышла из трейлера, чтобы поприветствовать нас. Жесткие седые волосы спускались ей на плечи. Одета она была в выгоревшую на солнце когда-то цветастую блузу, сплошь покрытые заплатками ветхие джинсы и высокие ковбойские сапоги.

– Привет! – поздоровалась Рэчел. – Слушай, это же ты, Кэсси! Только лет этак через шестьдесят – семьдесят.

Я, как будто случайно ткнула локтем в бок моей так называемой лучшей подруги, и мы обе захохотали.

– Нет, Кэсси, я серьезно. Наверняка ты в эти годы станешь руководить какой-нибудь большой организацией добровольцев-фанатиков, решивших, что цель их жизни – спасать несчастных цыплят, или вымирающих китов, или кого-нибудь еще! – насмешливо фыркнула Рэчел, с трудом смягчив звучавший в ее голосе едкий сарказм.

Честно говоря, картинка, нарисованная Рэчел, пришлась мне по вкусу. Примерно такое будущее я себе и представляла. Вот только я никак не могла понять, как можно спасать и китов, и цыплят, причем одновременно.

– Она тут. Вернее, во-он там! – завопила Сумасшедшая Хелен, как только заметила, что мы выбираемся из пикапа. – Большая темно-рыжая кобыла. И ведет себя так забавно. Словно налопалась астрагала, причем от пуза!

– Астрагала? – Рэчел недоумевающе покосилась на меня.

Я пожала плечами.

– Привет, Хелен! – невозмутимо сказал отец. – Ладно, оставайся здесь, а мы пойдем посмотрим, что ты там для нас припасла. Кстати, как поживаешь?

– Неплохо, если бы только не эти проклятые пришельцы. Совсем обнаглели, спать не дают, – проворчала она.

Я вдруг заметила, что Рэчел оцепенела, и незаметно подмигнула ей, а потом, стараясь, чтобы никто не услышал, прошипела ей в ухо:

– Это другие пришельцы

– То и дело посылают мне сообщения, причем делают это сквозь зубы. Можете себе представить? – продолжала возмущаться Сумасшедшая Хелен. – Твердят и твердят, что должны, дескать, приземлиться, причем именно тут, а не где-то еще. А я, между прочим, не была на Марсе уже лет сорок, если не больше. Не нравится мне это. И они не нравятся. Подлые, трусливые и не заслуживающие ни малейшего доверия мерзавцы – вот они кто, эти марсиане.

– Кто-кто? – ошарашенно переспросил отец.

– Марсиане, я говорю. Кто же еще? – расхохоталась Сумасшедшая Хелен.

Я удивилась – это был вовсе не тот смех, которым обычно смеются те, у кого поехала крыша. Мягкий, гортанный смешок Хелен звучал абсолютно нормально, даже приятно. И я в который раз принялась гадать, действительно ли она выжила из ума или просто ломает комедию, дурача нас просто потому, что ей это нравится. Может, это у нее такая манера шутить, решила я.

– Ладно, пошли посмотрим на лошадь, скомандовал отец.