Потом у меня стали удлиняться руки. Вместо кистей рук появились массивные, тяжелые мускулы. На лопатках и чуть пониже вздулись бугры мышц. А нижняя часть, казалось, по-прежнему состояла из одних костей, обтянутых кожей.

Я смотрела, как пальцы на руках и ногах будто слиплись между собой. Такое впечатление, словно их сделали из воска, а потом сунули в горячую печь. Они слиплись и превратились в один сплошной комок.

– Ах! – вырвалось у меня.

Одно короткое мгновение я увидела собственные пальцы, состоявшие, казалось, из одних лишь костей. А к этому я, мягко говоря, не была готова. Можете поверить мне на слово. К тому же они были ослепительно белыми. Нет, вы только вообразите себе такое – увидеть обнажившиеся кости. Причем. собственные!

– Эй, я что-то слышал! Кажется, вон там!

– Продолжай искать. Никому не удастся

ускользнуть из конюшни незамеченным.

Не удержавшись на задни– ногах, я упала вперед – к счастью, это произошло как раз в тот момент, когда оголившиеся костяшки моих пальцев, смешавшись между собой, превратились в крепкие, тяжелые копыта.

БУМ!

Передние копыта гулко стукнули по земле.

Ого, вот когда лошадь – я хочу сказать, настоящая лошадь! – забеспокоилась по-настоящему.

К тому же конь как раз немного пришел в себя после транса. И тут же обнаружил, что в его собственном стойле, так сказать, прямо у него под носом происходит нечто непонятное, и даже ужасное!

– Х.хххРИИИ-Хиии-хиии-хиии!

– Все в порядке, парень, – попыталась я прошептать.

Но как только я открыла рот, чтобы сказать «в порядке», как лицо мое вдруг словно разбухло и сильно выпятилось вперед.

Мой собственный нос внезапно уехал куда-то вверх. И исчез. Понимаете, исчез, словно его ветром сдуло! Вернее, он вытянулся вперед не меньше чем на метр. Да нет, гораздо больше!

Нос у меня стал настолько чудовищно огромным, что глаза мои – то ли от удивления, то ли от страха, а может, просто потому, что места для них почти не осталось – вдруг разъехались по обе его стороны. Да, да, представьте себе. Мои собственные глаза, между которыми было разве что пара сантиметров – впрочем, как у каждого нормального человека, – теперь расползлись в разные стороны. Но стоило мне немного успокоиться, как я вдруг обнаружила, что поле зрения у меня стало намного шире.

Даже слишком, подумала я вдруг, сообразив,. что глаза у меня внезапно оказались чуть ли не по разную сторону моего лица. Собственно говоря, сейчас они находились примерно там, где раньше были виски. А между ними уютно расположился нос размером с Род-Айленд. Вытянувшись вперед, этот кошмарный нос, казалось, потащил за собой и рот.

Я вдруг услышала омерзительный скрежещущий звук, доносившийся откуда-то изнутри моей головы. Собственные мои зубы исчезли, и им на смену появились плоские, крепкие лошадиные зубы.

Теперь я уже почти полностью превратилась в лошадь. И вдруг откуда-то сзади… м-м-м… так сказать, с тыла выскочил, словно выстрелил, лошадиный хвост. Ладно, подумала я, вот я и покончила с этим делом.

Настоящий конь испуганно косился в мою сторону большим влажным глазом. Потом обнюхал меня, интересуясь, чем я пахла… да наверное, ничем. Во всяком случае, в его понимании. Лошади да и все остальные животные, во всем полагающиеся на запахи, скорее всего даже представить себе не могут, что другое существо может издавать тот же запах, что и они сами.

Для человека это примерно то же самое, как если столкнуться лицом к лицу с собственным двойником. Тем более что лошади, увы, вовсе не относятся к вундеркиндам животного мира. Соображают они довольно туго, так что жеребцу все это показалось, вероятно, какой-то бессмыслицей.

Как ни странно, он вдруг успокоился. Сейчас он вел себя так, как если бы меня просто тут не было. Но еще более странным было другое: по мере того как сознание лошади, проснувшись, вступило в борьбу моим собственным, на меня тоже снизошло какое-то странное спокойствие. Скажем – жеребца я больше не опасалась.

Это было примерно так: «Что еще за лошадь? Не понимаю, о чем это вы?».

Потом я проверила лошадиные чувства. Слух великолепный. Хорошее чувство вкуса. Но зрение… зрение, прямо сказать, так себе. Я стала близорукой, но гораздо больше мне мешало то, что сейчас я, казалось, смотрела во все стороны одновременно. Один глаз влево, а другой вправо. Но видела я паршиво – отсутствовало чувство расстояния. Я не могла сказать в точности, какое расстояние от меня до стенки слева то ли полметра, то ли все два. И если бы вы положили на землю две палки, вряд ли я могла бы сообразить, какая из них ближе.

Но прямо передо мной была некая зона, которую я видела сразу двумя глазами. Только в ней мое зрение было бинокулярным, почти как у человека или у хищной птицы. Теперь я могла различать и расстояние, но только прямо перед собой.

Это было довольно-таки необычно. Но скорее меня пугало не это, а та невероятная энергия, которая просто распирала огромного жеребца. Будто каждый мускул в моем теле дрожал от нетерпения. Я чувствовала себя так, словно превратилась в гигантский генератор.

К счастью, управлять сознанием лошади оказалось проще простого. Я чувствовала легкий голод, но, к счастью, он не имел ничего общего с безумным, всепоглощающим голодом, который испытывают другие существа. Похоже, лошадям не был знаком и сумасшедший, панический страх, способный иногда просто парализовать животное.