— Мне не следует принимать вашей благодарности, вы столь многому научили меня, что это я у вас в неоплатном долгу, — отвечал Пол.

— Дорогая вещь эти книги, — вставил Керью. — Но секретарь Пиндар богат, годы, проведенные в Венеции, сделали его богаче нашего посла. — И он хитро взглянул на Пола. — Он может позволить себе делать такие подарки.

— Какая прекрасная вещь. — Джамаль бережно держал в руках книгу, пальцы его любовно гладили переплет. Затем осторожно раскрыл ее и бросил взгляд на первую страницу. — О, она написана на латыни.

— Я велел переплести и перевести ее для вас в Лондоне, знал, что вам приятнее иметь оригинал. У нас в посольстве есть свой переводчик, один еврей из Испании, — продолжал Пол. — Он сделал для вас перевод.

— Мендоза? Да, я знаю его, — кивнул всезнающий Джамаль. — Он умеет трудиться. А идеи Коперникуса все еще оспариваются в вашей стране?

— Церковники не любят его, это верно. Уже много лет как он ушел в иной мир, и только сейчас его научные догадки начинают находить поддержку. Некоторые называют их «гелиоцентрической системой мироздания», другие — просто ересью.

— Вы, европейцы, — Джамаль снисходительно улыбнулся, — любите упорствовать в своих воззрениях.

— Когда я был еще мальчишкой, — вставил Керью, — меня учили, что луна сделана из сыра. Но я уже тогда гроша ломаного не дал бы за это.

— Мы не любим таких споров. — Джамаль задумчиво переворачивал страницы книги. — В Коране сказано просто: «Он создал солнце с сияющими лучами и луну; установил фазы их так, чтобы люди могли вести счет годам и знали их; Он сделал понятными свои знамения тем, кто умеет понимать». — С закрытыми глазами он повторял нараспев суры. — «В том, что ночь сменяет день, и в том, что Аллах создал в небесах и на земле, есть подлинные знамения для тех, кто умеет их читать». — Джамаль отложил том в сторону. — И означает это вот что: движение звезд и планет должно быть рассмотрено вдумчиво, чтобы раскрыть настоящую природу Вселенной.

— Это не совсем то, что говорили ulema, [31] когда разрушили вашу обсерваторию.

— Это так. Но тот печальный случай произошел давно. — Астроном не сумел подавить вздох. — Я верю, что наши труды угодны Аллаху.

И как будто торопясь поскорей закончить беседу, он встал.

— Вы хотели осмотреть мою обсерваторию? Она не роскошна теперь, но у меня есть несколько новых инструментов, на которые вам будет интересно взглянуть, Пол.

Астроном пригласил их пройти за занавес, отделявший правую половину комнаты от той, где они сидели, и подвел к еще одной узкой лестнице. Поднявшись по ней, мужчины оказались в маленьком восьмиугольном зале с окнами, выходящими на восемь сторон. Каждое окно имело свою створку, которую можно было открывать и закрывать по отдельности.

— Видите, когда на небе встает луна, я могу сразу отыскать ее, — объяснял Джамаль. — Башня эта не очень высока, конечно, но вид из нее открывается удивительный. И не только на небеса.

Высунувшись из окна, Пол мог разглядеть простиравшиеся перед ним крыши домов вокруг Галаты, гонт на них приобрел от старости серый цвет и теперь грустно поблескивал в лучах солнца. Откуда-то донесся ветром далекий крик водовоза, по грязной аллее внизу шли бок о бок две фигуры. Они принадлежали женщинам в черных одеждах с лицами так плотно укрытыми, что разглядеть можно было только щелочки глаз.

Англичанин отвернулся от окна и, как это неизменно бывало с ним здесь, внутренне поразился суровой красоте этой комнаты. Под каждым из окон имелись простые беленые ниши, в которых Джамаль держал свои инструменты. Пол подошел и взял в руки один из них.

— Это называется астролябия, — сказал он Керью и указал на медный, испещренный сеткой линий диск с укрепленными на нем несколькими другими дисками, на каждый из которых были тщательно нанесены арабские цифры.

Джамаль приблизился к нему и, забрав инструмент из его рук, принялся объяснять:

— Этот прибор мы, астрономы, используем в разных целях. Но главное его предназначение — производить счисления с помощью небесных светил. — Зажав диск между двумя пальцами, он поднес его к глазу. — С его помощью вы можете узнать время по положению звезд и положение звезд по времени.

Джамаль взял в руки другой инструмент, меньшего диаметра медный плоский круг с выгравированной на нем и похожей на предыдущую паутиной надписей и чисел.

— А этот прибор называется квадрант. Он похож на астролябию, сложенную вчетверо. С его помощью мы производим ежедневные счисления времени. Вот посмотрите сюда. — Он указал на одну из надписей, выполненных арабской вязью. — Эта относится к широте Каира, эта для Дамаска, а вот эта для Севильи, откуда родом мои предки.

Он протянул квадрант Керью, который осторожно принял его в руки.

— Теперь я знаю, почему Пол любит приходить сюда. Инструменты! Он становится сам не свой, когда видит неизвестный прибор. А у вас здесь целая коллекция.

Положив квадрант, Керью взял в руки другое устройство, приблизительно того же размера, что астролябия, и стал придирчиво изучать его конструкцию.

— Это солнечные часы, — пояснил ему астроном.

— «Carolus Whitwell Sculpsit», [32] — прочел вслух надпись на приборе Керью. — Ну и ну, я знаком с Чарли Уитвеллом, картографом и механиком. Его магазин расположен сразу за церковью Святого Клемента. Если б я имел хоть один пенс из каждого фунта доходов Чарли, я был бы богатым человеком.