— По обычному билету вы могли бы находиться во дворце лишь ограниченное время, не больше пятнадцати минут, да и то вам в спину дышал бы нетерпеливый охранник. Кто-то на небесах…

Последние слова Берин заглушил низкий гудок парома.

— Что? Что? Я не слышу.

— Я говорю, что, должно быть, на небесах кто-то вас очень любит.

— Спасибо, Берин. — Девушка грустно улыбнулась. — Хорошо, что хоть кто-то меня любит.

Стамбул, утром 1 сентября 1599 года

Пол и Керью в сопровождении янычар, нанятых британским посольством, направлялись к ученому звездочету, астроному Джамаль аль-андалусийцу. В этот все еще ранний час безлюдные улицы города продолжали хранить ночную тишину. Дом ученого располагался в верхнем конце узкой улочки, устремленной от подножия Галаты к торговым складам на пристанях у моря. На земле лежали узорчатые тени, что бросали плети дикого винограда, обвивавшие узорчатые решетки между ветхими домишками. Те ютились один подле другого, и деревянные их стены от старости были густо покрыты коричневой патиной.

— Что за человек этот ваш астроном? — поинтересовался на ходу Керью.

— Джамаль? Я познакомился с ним еще в свой первый приезд сюда, в Стамбул. Ты знаешь, конечно, как долго мне пришлось ожидать, пока наша многоуважаемая компания примет решение в отношении того, какие подарки должны быть поднесены новому султану. Но слух о Джамале, ученике и протеже старого Такюддина, до меня дошел почти сразу. Я отправился к нему и попросил давать мне уроки астрономии.

— К этому Такюддину?

— Самого учителя к тому времени уже не было в живых, но в прежние дни это был великий человек. Еще при старом султане Мюраде Третьем он выстроил в Стамбуле знаменитую на весь мир обсерваторию. Джамаль был его учеником, причем самым талантливым из всех.

— Мы сейчас идем в эту обсерваторию?

— Не совсем. Это тоже обсерватория, но не та, которую выстроил старый ученый. Та была разрушена много лет назад.

— Что с ней случилось?

— Какие-то религиозные фанатики сумели убедить султана в том, что выведывать тайны природы противоречит воле Аллаха. И он отправил отряд солдат разрушить здание, в котором размещалась обсерватория. Было погублено буквально все: книги, инструменты. — Пол сокрушенно покачал головой. — А инструменты, которые изготовил для себя Такюддин, были, как рассказывают, удивительной точности и тонкости, даже лучше тех, что имеются у Тихо Браге в Ураниборге. [29]

Спутники поравнялись с домом, похожим на невысокую башню, и один из сопровождавших их янычар постучал в дверь тупым концом дубинки.

Керью огляделся и заметил:

— Все это хорошо, но что за дела могут быть у такого ученого человека во дворце? Ведь мы пришли к нему для того, чтобы узнать, чем он может нам помочь.

— Джамаль учит цифрам маленьких царевичей. Эти уроки проходят в школе при дворце.

— И часто он там бывает?

— Не знаю точно. Достаточно часто. Люди болтают, что этот человек много знал бы дворцовых тайн, если б умел подслушивать чужие разговоры.

— И вы считаете, что он вам поможет? — Керью не скрывал своего скептицизма. — Зачем бы ему это делать? Разве не опасное дело шпионить, да еще в пользу каких-то чужеземцев, тем более христиан?

— Я не собираюсь просить его шпионить для меня. Просто попрошу его помочь мне узнать кое-что.

— Нашей Старой Девке это не очень-то понравится.

— Он ничего не узнает.

На стук дверь отворил слуга астронома, мальчуган лет двенадцати, и пригласил их войти. Керью остался ожидать в передней вместе с янычарами, в то время как Пиндара, в соответствии с его более высоким званием, пригласили в комнату. Спустя несколько минут к нему вышел невысокого роста человек средних лет, одетый в белоснежную мантию из хлопковой ткани.

— Пол! Это вы, мой друг?

— Здравствуйте, Джамаль.

Они обнялись.

— Не потревожил ли я ваш покой? Надеюсь, вы уже не спали в столь ранний час? — обратился к ученому англичанин.

— Ничуть не бывало, ничуть. Вы же знаете меня, я сплю мало. Но долгие недели я был лишен радости видеть вас, думал уже, что вы забыли обо мне.

— Ничто на свете не могло бы заставить меня забыть моего почтенного друга.

— Вас, наверное, заботили служебные дела? Служить в посольстве такой великой страны нелегко.

— Вы правы. К тому ж в Стамбул наконец прибыло судно нашей компании, «Гектор». Это произошло две недели назад.

— Действительно так. И об этом событии судачит весь город. — Глаза ученого астронома заблестели любопытством. — О вашем «Гекторе» говорят на всех базарах. Рассказывают, что он привез нашему султану и его почтеннейшей матушке — да благословит их Аллах! — великолепные дары. Коляску, влекомую конями, для валиде, а для нашего повелителя — механические часы, которые вызванивают разные мелодии. Удивительные вещи делают в Англии.