Яркий свет ударил по глазам. Я прищурился.

— Молодец! — сказал Юрик и осекся.

Я вытащил свою левую руку из наручника, и шагнул к Юрику. В правой руке я держал аи-гути, и с него капала кровь.

— Парень не дури! Брось нож!

— Щас! — процедил я сквозь зубы. Меня словно жаркой волной накрыло. Время остановилось. По крайней мере мне так показалось. Люди были не люди, а недоделанные роботы. Они двигались очень медленно. Очень. Так, что охранник Сергей ещё не достал пистолет я уже достал Юрика. Он ещё пытался зажать рукой шею, а Вадим уже лежал уткнувшись лицом в стол. Я перепрыгнул через стол, и, выбивая пистолет из руки охранника, вогнал аигути ему подмышку. Незнакомец, с невыясненным именем и прошлым, пришедший на смену Сергею Викторовичу так и остался невыясненным, теперь уже одноглазым трупом. К дверям рванул Леха, но я подсек его по дороге мягко отправив отдыхать на полчаса как минимум. И по пути закрыл дверь. Дарья оцепенела и прижалась к стене.

— Ну? — спросил я, только сейчас заметив, что запыхался и время продолжило свой бег.

— Боже! Зачем? Зачем ты это устроил? Я же просила тебя уйти ещё вчера?

— Я не хочу уходить неизвестно куда и неизвестно зачем. Пока ты не скажешь зачем я вам понадобился и кому ВАМ?

— Я же всё сказала?

Даша дрожала. Её мутило от вида крови и от моего вида тоже.

— Ты не сказала ничего. Меня твои ответы не устраивают. Если не хочешь присоединиться к сотрудникам на полу, ты должна ответить!

— Ты угрожаешь?

— А что мне остается? Мне надоело быть подопытным.

В двери забарабанили, видимо поступил сигнал с пульта наблюдения. Ведь я сильно не шумел и выстрелов не было.

— Откройте! Откройте!

— Там все трупы!

— Ломайте дверь под мою ответственность!

Гулкие удары по железной двери у меня ничего кроме раздражения не вызывали.

— Не тяни время! Отвечай! Кто послал и зачем?

— Я из будущего, не очень далекого будущего, — Даша прикрыла ладонями лицо. — Там всё плохо. Нас осталось совсем немного.

— Кого нас?

— Не перебивай! Людей! И будущего больше нет! Мы заглядывали вперед на пятьдесят лет и не обнаружили ни одного человека на всей планете. Ни одного! ИР просчитал варианты ветвей времени и по одной ветке ещё возможно развитие. Эту ветвь должен создать ты.

— как? Кто такой ИР?

— Искусственный разум. А как не знаю. Это сложно.

— Объясняй!

В дверь уже не стучали её пилили. Противный звук абразива впивался в уши. Плохо, подумал я. Времени совсем не остается.

— А если он ошибся ваш ИР? И что я должен делать? Сами не пробовали?

— Нельзя, — Даша замахала головой, — мы все просчитываем. Всякое изменение, только усугубляло положение. Есть одна вероятность, очень малая но есть, что ты случайно поможешь.

Дверь заскрипела под давлением и слегка согнулась образуя щель сверху. Видимо верхний навес спилили.

— как? Говори быстрее! как?!

— Не знаю! ИР только просчитало вероятность, а что именно не знаю!

Дверь рухнула и в лабораторию полезли личности в камуфляже.

— Уходи!

Крикнула Дарья и неожиданно быстро коснулась губами моей щеки.

И я провалился. Это было похоже именно на падение в бездну.

Наверное мне было плохо от падения. Высоты как таковой я не боялся, но это было иное. Ощущение именно бездны от словосочетания «без дна». Дух не захватывало, душа просто отрывалась от тела, трепетала как тряпка на ветру. А может это исконная генетическая боязнь ада? Не знаю, есть ли он, но такое падение бесконечное и беззвучное кого угодно с ума сведет. Уши заложило, так, что кроме непрерывного гула и биение собственного сердца я ничего не слышал. А может это была иллюзия? И когда я потерял счет времени, время остановилось. Удара не было, падения тоже, я просто оказался в лесу. Но от неожиданности, а может по инерции я неловко дернулся и упал на траву меж деревьев.

Ветки какого-то куста больно давили на ребра и спину. Но подниматься я не спешил.

Я смотрел на небо над головой. Небо, разбитое на голубые клочки частыми ветками куста. Вершины деревьев укоризненно качались от ветра. Березы! Обрадовался я, как будто знакомого встретил. Значит не обманула Дарья. Я в другом мире или времени, когда этот лепрозорий, в котором я провел последние два месяца, ещё не построен. Что ж, всё к лучшему. В этом лучшем из миров.

Но почему во рту солено от крови? И на душе горечь сожаления? И не радует теплый вечер и березовая роща, в которой я оказался? Люблю березы. Они чем-то напоминают мне женщин — вечно нарядные то зеленые, то золотые с праздничными белыми стволами. Но когда их много не люблю. Темный лес получается. Солнце ещё не ушло за край, а в лесу уже темно.

Может горько оттого, что я потерял близкого мне человека? Синмен сан ушел по моей вине. И хоть он мне не отец и родственник, но как бы я хотел иметь такого отца.

Отца у меня не было. Помнил я своего отца лет до пяти, когда вечерами он читал мне Маугли Р.Киплинга. А в шесть лет я уже читал сам. Первой книгой был Робинзон Крузо. Прочитал я книгу за день и был потрясен тем, что 28 лет жизни Робинзона можно пересказать за один день, и уместить в одной книге.

Отец мне больше не читал. Я конечно виделся с ним на кухне и у телевизора, но он жил своей жизнью, в которой мне места не было. И когда мне было пятнадцать он ушел от нас. Мама сильно переживала. А я не мог понять, чего тут переживать? Ведь в моей жизни ничего не изменилось. Хотя чувство горечи и легкой ущербности было. Было когда какой-нибудь приятель рассказывал как он ездил на рыбалку с отцом, или как возился с ним в гараже, чиня что-то в семейном автомобиле.