То, что товарищ Степан перекрестился, развеселило меня сверх меры, и я неожиданно для себя и окружающих рассмеялся.

— Успокоились? — спросил я, — А теперь я пожалуй пойду. Накурено тут у вас и скучно.

— Как это пойдете? — опешила Ольга.

— Ножками, время обеденное а у меня в желудке вторые сутки кишка за кишкой гоняется. Михаил смутился, Ольга застыла в нерешительности, только товарищ Востриков Алексей Архипович оскалился в улыбке. Да Василий растеряно озирался на старших товарищей, силясь прочесть по лицам: как же ко мне следует относиться?

— А как вы относитесь к половой революции? — спросила хозяйка квартиры.

К тому времени она уже разрумянилась и непослушные волосы завязанные на затылке в гнездо слегка растрепались. Пряди волос падали на лицо. А румянец ей шел, подумал я, налегая на картошку. Квашеная капуста тоже неплохо акцентировала сорокаградусный напиток. А вот ситцевый сарафан совершенно не подходил. Я конечно понимаю, что эти хождения в народ обязывают. Обязывают так же скрывать, что товарищ Ольга пусть и захиревшего, но княжеского рода. Обязывают остатки своего наследства тратит на поддержание нужд партии. Несчастная по сути женщина, неудавшаяся личная жизнь.

А тут как ни как при деле. Иногда чувствовать себя нужной единственный смысл бессмысленного существования.

— Это знаете как у одного адвоката спросили, как он относится к половым извращенцам.

— И что он ответил?

— Просто отношусь..

Немая пауза и робкие смешки.

— И всё же, Никита, — сверля меня взглядом спросил Петровский, — Вы так и не ответили к какой группе революционеров принадлежите? каких взглядов придерживаетесь мы уже уяснили. Но что общего у вас с революционным движением, если в построение коммунистического общества вы не верите? Кто вы? Анархист? Эсер?

— Общего у нас то, что я против любой власти и в данный момент мне с вами по пути.

А то, что я не верю в коммунизм ещё не означает, что его не стоит попытаться построить.

— Браво! — Ольга захлопала в ладоши, — Я всегда верила, что товарищ Михаил кого угодно убедит в своих взглядах!

— Вы мне льстите, — Михаил смутился, но по нему было видно, что лесть эта бальзам на сердце. — С товарищем Никитой ещё нужно поработать, поскольку представление о марксизме у него какие-то превратные и сумбурные.

Алкоголь действовал на меня умиротворяющее, и я снисходительно смотрел на окружающих. Пусть тешат себя видимостью выигранного спора. Я уже вдоволь накричался, когда мы как два быка орали друг на друга с Мишей поднявшись за столом.

Что впрочем и хорошо. Выпустить пар иногда надо. Ведь свои мировоззрения я никогда и никому не высказывал.

— А где тут? — обратился я к Алексею Вострикову намекая на отхожее место.

— Пойдем, — подмигнул он, поднимаясь из-за стола. Спустившись со второго этажа особняка Ольги Воронцовой мы повернули налево.

— Да вот здесь, — открыл дверь Востриков и хлопнул меня по плечу.

— Ну, здравствуй Ронин! Ну, и кличку ты себе выбрал. Что не признал? Оно и понятно я тогда мальчонкой был на подхвате, а я вот тебя сразу узнал.

Я так привык удивлять других, знать об их будущей жизни, быть неким пророком и провидцем, а сам блуждать в потемках, что признания Вострикова были для меня громом среди ясного неба. От удивления я растерялся, и моё молчание было красноречивей всяких слов. Мне ничего не оставалось как сделать вид, что ничего необычного не произошло. И по возможности выспросить всё о моем прошлом пребывании здесь, не вызывая подозрений. Притвориться страдающим амнезией, значит сыграть на руку Алексею. Он тогда такого может наплести, что и не поймешь, где правда, а где вымысел.

Попробуем сыграть втемную. Главное сейчас его не перебивать и узнать как можно больше. Но пока меня терзал главный вопрос о моем участии или не участии в событиях 1914года. Значит, я опять возвращался сюда? Почему? На фронт не попал, а если попал то почему вернулся? Вопросы в моей голове не стояли очередью, а как рабочие в день получки у винно-водочного магазина, лезли по головам друг друга.

— Я вспоминал про тебя Ронин, думал ты осел где-нибудь и если каторгу не топчешь, то остепенился и в законе. Люди говорят Палыча пощипали. Думаю, кто такой рисковый появился? А тут ты. Сам пришел. Ты хоть понимаешь что тебе уходить надо? Тебя теперь и блатные искать будут, и фараонов ты крепко разозлил. Только зачем тебе эти политические? Это Петровскому ты можешь лапшу на уши вешать про идеи. Нужно то что тебе от них конкретно?

— Это хорошо Леша, что ты понимаешь, мне уходить надо, — я похлопал Вострикова по плечу. Странно это, если учесть что сейчас он старше меня лет на десять, — И нужны мне документы чистые, и не просто чистые, а чтоб комар носа не подточил. Сделаешь?

— Сделаю, только и ты Ронин мне помочь должен.

— Чем?

— Мне на дело послезавтра идти. С салагами этими.

— какое дело?

— Экс. Да слышал наверное, политические так гоп-стоп называют.

— Ты то зачем с ними связался? — с укоризной посмотрел я на Лешу. — Одному не проще?