Далеко впереди вновь показались перелески. Равнина сморщилась складками невысоких холмов. Свежий ветерок шевельнул траву, прогладил ковыль и осоку быстрой невидимой ладонью. Солнце наконец-то стало опускаться, и на небе появились бледные призраки облаков.

Вскоре путники вышли на дорогу, и идти стало значительно легче.

В первой деревне они даже не остановились.

На тесной пыльной улице никого не было. Жители попрятались от жары в своих домах, за мазанными глиной стенами, и только по пасущейся на лугах скотине и по зеленым огородам можно было понять, что эта маленькая деревня живая, просто сейчас впала в оцепенение, пережидая дневное пекло.

Кирк и Чес быстро прошагали мимо невысоких мазанок, крытых соломой, мимо зреющих рожью полей, миновали изумрудные покосы, раскинувшиеся вокруг небольшого кристально-чистого озерца, поднялись на вершину долгого холма и увидели впереди еще одно селение.

– Теперь так и будет, – сказал Чес. – Земля здесь плодородная, Город недалеко, люди живут хорошо. Близко живут, тесно – деревня к деревне, село к селу.

– Сколько еще нам идти?

– Завтра будем на месте.

– Завтра? Даже не верится.

– Где-нибудь к вечеру…

Друзья спустились с холма и вошли в село. Здесь, в отличие от оставшейся позади оцепеневшей деревни, рядом с бедными мазанками стояли и дома побогаче, было даже несколько двухэтажных строений, сложенных из камня. Дорога не просто пронизывала селение насквозь, а петляла по нему, растекалась сетью переулочков. Всюду ходили люди, по большей части крестьяне, но были и другие, одетые получше: торговцы, ремесленники, лавочники… Никто не обращал внимания на двух пришельцев, пыльных и усталых, бредущих по улице, осматривающихся по сторонам.

– Большое село, – сказал Кирк. – Наверняка, здесь есть харчевня. Я бы не отказался отдохнуть в прохладном месте и выпить кружечку пива. Такая жара!

Чес промолчал, но когда они проходили мимо бревенчатого дома с подвешенной над крыльцом дубовой бочкой, он остановился и сказал:

– Давай зайдем.

Они вошли в скрипучую двустворчатую дверь, прищурились, стоя на пороге – глаза с яркого солнечного света не сразу привыкли к сумраку внутри.

Здесь было свежо, приятно. Большой зал, заставленный длинными грубыми столами из неструганных досок, был почти пуст. В углу сидела небольшая компания крестьян, они что-то негромко обсуждали и потягивали пенистый напиток из тяжелых оловянных кружек. За высокой стойкой стоял хозяин заведения. Он крутил в руках медное блюдо, протирая, шлифуя его салфеткой. За спиной хозяина находилась чуть приоткрытая дверь, по-видимому в кухню, и через образовавшуюся щель тянуло умопомрачительным ароматом жаренного мяса. Кирк почувствовал, как сладко закружилась голова и потекли слюнки – последнее время они ели лишь два раза в день – утром и вечером; перекусывали быстро, всухомятку, все холодное. Он нащупал в кармашке на поясе тяжелый цилиндрик сложенных монет, прикинул, во сколько им встанет угощение, сколько денег останется, махнул рукой хозяину, подзывая. Увлек за собой Чеса, усадил на лавку, сел рядом, объявил:

– Сейчас мы наконец-то нормально поедим.

Толстый, лоснящийся лицом хозяин вылез из-за стойки, подошел к ним:

– Что закажете?

– Пиво, кружку холодной воды, две порции мяса, большую яичницу. И свежий хлеб. Самый свежий!

– Только что испекли. Сейчас все будет, – хозяин ушел в приоткрытую дверь за стойкой. Через минуту вернулся, кивнул Кирку и вновь занял свое место, отшлифовывая медное блюдо – вечное занятие скучающего трактирщика.

– Ты ведь пиво не будешь? – осведомился Кирк, повернувшись к другу. – Я только себе заказал.

– Нет, конечно. Я не пью, ты знаешь.

Держа в руках большой поднос, уставленный дымящимися тарелками, в кухонную дверь протиснулась дородная женщина. Она на удивление грациозно выпорхнула из-за стойки, легко обогнула торчащие углы столов и лавок, поставила поднос перед друзьями и исчезла.

Кирк хлопнул в ладоши, склонился над блюдом с тушеным мясом, вдохнул острый ароматный пар.

– Шедевр!

Хозяин глянул на воина поверх пламенеющей меди, широко улыбнулся.

Кирк все составил на стол, отодвинул освободившийся поднос в сторону, разделил многоглазый круг яичницы пополам, разломил надвое горячий хлеб, взял в руку плоскую, изгрызенную сотнями зубов ложку. Сказал:

– Приступим, – и жадно набросился на еду.

Чес пробормотал благодарственные слова и присоединился к трапезе. Он ел неторопливо, аккуратно, наслаждаясь вкусом горячей пищи.

Когда на столе осталась лишь пустая посуда, Кирк поднялся из-за стола, подошел к стойке, сказал хозяину:

– Еще одно пиво, – и осведомился: – Сколько это все будет стоить?

Лоснящийся толстяк поставил сияющее блюдо на полку, положил салфетку на стойку и, понизив голос до шепота, спросил, украдкой показывая на сидящего Чеса:

– Это Хранитель Талисмана? Да?

Кирк осторожно кивнул.

– Я узнал вас, – хозяин заискивающе улыбнулся. – Я рад, что вы зашли ко мне. Эта такая честь… Все бесплатно. Я угощаю. Что вам будет угодно.

– Спасибо, – пробормотал Кирк, убирая руку с пояса. Столбик монет остался нетронутыми и это хорошо, ведь Чес не признает денег, никогда их не берет, а без денег никуда… Репутация – это хорошо, но все-таки воину не нравилось, что их так легко узнают. Нельзя забывать про Хаунта. Ему не составит труда отыскать их в этой густонаселенной местности…