Напролик сопротивлялся:

— Может, не будем тратить время на разговоры о духовных монстрах?

После гибели Никанот в голове у Фантазиста многое прояснилось. Он с легкостью развил мысль Лориана:

— Пророк — наиболее верная копия Ондрона. Личность пророка повторяет особенности личности Создателя. Пророк — творческая личность, погруженная в стихию умственной свободы. Для него нет границ во времени и пространстве. Его не сковывают традиции и опыт прежних поколений. Личность пророка для соплеменников — это свет будущего.

Конан заметил:

— Новую идею и религию создают свободные личности, но затем она становится собственностью толпы. Проблема в том, что если новую религию создают свободные личности, то именно умственной свободы не хватает религии для дальнейшей жизни.

— Образ пророка — это образ на Занавесе Вселенной, выведенный огненным шаром Ондрона. Достаточно один раз поговорить с Лорианом, чтобы понять: пророк — любимый образ у Бога, — утверждал мураявр.

— Барбо и Позвоноза готовы были подменить дар образной речи пророков усидчивостью переписчика рукописей, — напомнил Фантазист и, вздохнув, признался:

— Пугает неизбывное отсутствие творчества у людей и племен.

— Народ или племя, лишенные пророка, быстро превращаются в толпу. Противоборство пророка с толпой спасет души молодых, — возразил мураявр.

— Толпа, — Дергач презрительно скривил губы. — Что может толпа?

— Э, не говори, — не согласился Напролик. — Когда людей много, они остановят речную воду. Им по силам передвинуть гору с места на место.

— Пророчество — это вопросы, обращенные к Богу. Это вопросы о будущем и обращенные в будущее, — сказал Фантазист.

Лориан соглашался с друзьями:

— Ошибемся ли мы, если определим пророчество как творческий метод познания мира? Думаю, Фаддий бы нас не осудил. Ближайшее будущее станет временем созидателей!

В завершение Напролик сказал:

— Интересно рассмотреть такие проявления умственной свободы, которые изменили жизнь и картину мира для целых народов. Если мы свободны, мы обязаны свободу использовать во благо.

Дергач устал от умственного напряжения и выразился крылатой фразой:

— Не следует ли считать воплощение умственной свободы в образах пророков как оссо Бога?

На том и закончили. Оставив Фантазиста с молодыми женами, а Дождинку с Лорианом, разошлись по шатрам.

Мураявр уходил к своим людям в сопровождении молодых мураявров, у каждого из которых к спине был привязан плетеный стул из гибкого прута. Прошли годы, Напролик стал умным вождем, но по-прежнему любил посмешить друзей. Если Лориан и Фантазист справедливо считались умниками и беседовали на равных, то забавный мураявр прекрасно дополнял дерзкого конана.

Большая часть шуток направлялась на конана. «Я первый в мире мураявр, которому удалось приручить и очеловечить дикого конана», — шутил Напролик, а Дергач, посмеиваясь в усы, советовал: «Не лопни от смеха». По вечерам, пока конан возился с двумя-тремя борцами из дружины, Напролик уходил за пределы лагеря и метал бумеранги. Злые языки поговаривали, что у мураявра была особая курительная трубочка, вырезанная под бумеранг. Это речевик Герко научил мураявра вырезать из дерева и далеко бросать изогнутую палку. Напролик оставлял бумеранги в бельевых корзинах, что невероятно раздражало Фантазиста и его бессчетных жен.

Женщины кочевых племен преподнесли в дар Лориану и Дождинке огромный хорам, над полотнищем которого работали от дождей до дождей. Пророк отказался от предложенного шатра. Двум взрослым людям спать на двух подстилках удобнее в обычном походном хораме или под открытым небом. Недолго думая, большой хорам, затейливо расшитый коменами в виде животных, отдали молоденьким женам Фантазиста. Дергач радостно бубнил: «Очень толково придумано. Вот подошлют Черные Колдуны борсокеров, чтобы убить пророка, а ткнут острием ножа в задницу любвеобильного Фантазиста». Ночью Лориан не спал. Отрываясь от написания свитка о законах лорибуки, обходил лагерь, всматривался в лица спящих и бодрствующих.

Утром следующего дня после ухода из Древолюбска Лориан поднялся на холм, с которого хорошо мог быть виден всем. Поднявшись и повернувшись лицом к народу, богатырь и мудрец показал книгу, сшитую из театрального занавеса.

— Запомните мои слова. Общение с Ондроном возможно через свиток и книгу. Из наших сотен нужно хотя бы по одному мужчине научить делать книгу со страницами из бумаги и твердым переплетом. К Трехморью нас ведут комены и законы лорибуки. Желаете ли вы приобщиться к трем законам лорибуки?

Лориану недостаточно было признания племенами единобожия. Племена, вырванные из дикости, Пророк подталкивал к идее самообразования. Лориан хотел услышать голос народа, но люди хранили безмолвие.

Шепотом называя его промежду собой «густоборо-дым», мальчишки и женщины с любопытством взирали на вождя межплеменного союза. «Смотри, густобородый сейчас рассердится», — локтем толкал один мальчишка соседа. Пророк был огорчен молчанием народа. Спускаясь с холма, Лориан отдал команду продолжить движение, и почти тотчас Напролику сообщили, что несколько семей древлян возвращаются в Большой Лес. Из обращения к толпе, состоявшей из новообращенных ондроновцев, у Пророка ничего не вышло. «Почему они держат языки за зубами?» — спросил он у Дергача. «С людьми нужно говорить о том, что близко для них. Люди идут за лучшей долей, а не для того, чтобы бороться с Китовласом. Письменность далека от насущных забот простых мужчин и женщин. Они готовы выслушать либо запрет, либо призыв. Комены для толпы не более чем амулеты и талисманы. С этим придется смириться».