Пока вопросы задавал только блондин, а его черноволосый спутник лишь внимательно слушал.

— Верно.

— Постарайтесь припомнить, когда именно это было.

Уилл помнил точную дату — и не потому, что визит Мелани имел для него столь большое значение. Просто два дня спустя они с Селиной занимались любовью под жарким июньским солнцем.

— Две с половиной недели назад. В четверг.

— Она требовала денег?

Интересно, с кем эти люди уже успели поговорить? С родителями Мелани? Возможно. И с друзьями Мелани в Новом Орлеане. Мелани любила поболтать. За всю свою жизнь она свято сохранила только одну тайну — тайну своего любовника, отца Джереда.

— Нет, — решительно сказал Уилл. — Она не просила у меня денег. Она приезжала… не знаю зачем. Поговорить. Попросить прощения.

— Своим друзьям в Новом Орлеане она сказала, что поедет сюда, чтобы встретиться с отцом своего ребенка и получить от него деньги. Крупную сумму. Ее родители сообщили, что в Гармонии она встречалась только с вами.

— Ее родители заблуждаются. Она должна была встретиться с кем—то еще. — Уилл усмехнулся. — Я в городе недолго. До приезда сюда я сидел в тюрьме в Алабаме. У меня денег нет. Когда мы с ней встречались, у меня не было работы. Тридцать, может, тридцать пять долларов — вот все мое состояние.

Наступило молчание. Подумав, Уилл отбросил гипотезу о том, что его подозревают в убийстве. Полицейские много раз просто задавали ему вопросы и много раз допрашивали его, подозревая в преступлениях, и он хорошо знал разницу.

— При встрече с вами она рассказала что—нибудь о своих намерениях?

— Она сказала, что пойдет к отцу Джереда и опять получит деньги.

— Опять?

— Мелани рассказала, что он ей уже платил. Я не стал спрашивать, когда именно. По всей видимости, это произошло, когда она была беременна и возложила вину на меня. Его имя она мне открыть отказалась.

— Значит, ей заплатили за молчание, — предположил светловолосый полицейский.

Уилл кивнул.

— Что она собиралась делать, получив деньги?

— Уехать из Луизианы и начать новую жизнь на новом месте. Осуществить свои мечты.

Снова наступило молчание, которое нарушил на этот раз брюнет:

— Вы наверняка все эти годы обвиняли ее в том, что вам пришлось из—за нее покинуть город.

Да, эти ребята успели собрать немало информации. Им известно все об отношениях Уилла и Мелани. Не исключено, им заранее было известно о пребывании Уилла в тюрьме до приезда в Гармонию. А вот известно ли им, что на прошлой неделе Уилл был в Новом Орлеане, по—видимому, в тех краях, где обитала Мелани?

— Ну да, долгое время я считал ее виновницей моих бед. Но согласитесь, невозможно долго злиться на человека, чья судьба в итоге сложилась еще тяжелее, чем твоя собственная. В последнее время я ее скорее жалел.

Полицейские задали Уиллу еще несколько вопросов, после чего учтиво распрощались. Уилл остался сидеть на веранде коттеджа Селины. Когда полицейская машина отъехала, он поднялся и направился в домик для гостей. Ему не хотелось самому сообщать Селине плохую новость. Ему не хотелось говорить с ней ни о смерти Мелани, ни о чем—либо еще. Он почувствовал необходимость побыть в одиночестве.

День независимости, праздник, который издавна отмечался в Гармонии с немалым размахом, пришелся на понедельник. По этому случаю Селина надела широкую белую юбку и белую блузку с воротником, обшитым красно—синей тесьмой и украшенным золотыми звездами, а в волосы вплела красные, белые и синие ленты.

Никогда прежде, за исключением разве что бракосочетания Викки, она не была в таком подавленном состоянии. О гибели Мелани она узнала от сестры, затем об этом ей поведали ее мать и мисс Роуз. Селина отправилась в домик для гостей, чтобы узнать какие—нибудь подробности, но Уилл не отозвался на стук. Конечно, сегодня все разговоры во время парада, карнавала, праздничных гуляний и фейерверков будут так или иначе вращаться вокруг Мелани и обстоятельств ее смерти. Селина охотно избежала бы участия в этих пересудах, просто осталась бы в стороне — как Уилл. И она была бы рада изгнать образ Мелани из памяти. Несчастная Мелани, кто—то раскроил ей череп. Мелани так много страдала и вот наконец умерла.

За окном раздался гудок машины мисс Роуз. Селина поспешно рассовала по карманам все необходимое — ключи, деньги, носовой платок — и выбежала из дома.

— Пойди позови Уилла, — велела ей мисс Роуз.

Селина неохотно повиновалась. Она постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Уилл сидел на незастеленной кровати; «молния» на его джинсах не была застегнута. Казалось, он только что проснулся, причем во сне его мучили кошмары.

— Меня прислала мисс Роуз. Она приглашает тебя с нами в город на праздник.

— О, тут по—прежнему отмечают Четвертое июля? — невнятно пробормотал Уилл. — Гуляния, обжираловка, фейерверки?

Селина кивнула:

— Мы с мисс Роуз с утра стоим у лотков на благотворительном базаре, но потом мы свободны. Так ты едешь?

— А кабина для поцелуев все еще бывает?

Против воли Селина улыбнулась; Уилл вспомнил забавную стародавнюю традицию.

— Нет.

— Жаль. Я бы заплатил пару долларов за то, чтобы поцеловать тебя не на глазах у всех этих лицемерных снобов.