Он спокойно взял у нее корзину.

— Нам сюда.

Углубившись в лесную чащу, Селина все—таки возблагодарила бога за то, что Уилл вернулся. Он, по всей видимости, мог хорошо ориентироваться, и без него Селине пришлось бы туго, так как тропа местами пропадала вовсе, и даже солнце нелегко было разглядеть среди густых крон.

Вскоре, однако, они вышли на обширную поляну, которую пересекала железнодорожная колея. Слева рельсы сворачивали к юго—востоку, наверное, к Новому Орлеану, а справа тянулись прямо, огибали Гармонию и шли к Батон—Ружу и далее на север.

Селина старалась идти в ногу с Уиллом, не отставая от него.

— Он ответил за поджог? — спросила она.

Уилл с трудом сообразил, что ее вопрос относится к Джефферсону.

— По закону? Конечно, нет. Он же Кендалл.

— Она тоже.

— Но не по праву рождения. Обстоятельства ее смерти скрыли от публики. Официально было объявлено, что она задремала и постельное белье загорелось от пламени свечи. При этом никто не удосужился объяснить, что ее заставило зажигать свечу в летний день или как могло загореться белье от свечи, стоявшей на столике у кровати. А что касается любовника, считалось, что он проворовался и скрылся.

— В каком—то смысле так оно и было. — Миновав лужайку и вновь оказавшись в спасительной тени деревьев, Селина вздохнула с облегчением. — В общем, Джефферсон вышел сухим из воды.

— Не знаю. Поговаривали, что несколько лет спустя он сошел с ума, не выдержав груза вины. Наверное, жестокое убийство двух человек и впрямь может не пройти даром.

— Неужели я могла прожить в Гармонии всю жизнь и ничего об этом не знать?

— Это случилось больше ста лет назад, — напомнил ей Уилл. — Да и Реймонд наверняка позаботился о том, чтобы о его предках говорили только хорошее.

Теперь тропинка сделалась шире, и Селина уже могла идти рядом с Уиллом.

— Когда ты в последний раз видел Реймонда?

— В тот вечер, когда ты нас слышала.

— Ага, когда он сказал, что у вас есть соглашение? И ты мне так и не объяснил, о чем.

Она старалась, чтобы ее слова прозвучали как бы между прочим, потому что знала, что они ему не понравятся. Он отрицал, что заключал какое—либо соглашение с Реймон—дом, но Селина ему не верила. Она не знала, как относиться к его утверждению относительно того, что он не является и не может являться отцом Джереда Робинсона, но насчет договора с Реймондом он, безусловно, солгал. Она отложила этот трудный разговор, но в эту субботу была настроена решительно, как никогда прежде.

— Пойми, Сели, далеко не все мои дела тебя касаются.

Селина остановилась, ожидая, что он тоже остановится и выслушает ее. Когда он так и сделал, она заговорила:

— Гармония — мой родной город, здесь живут мои друзья и родные. Твое появление взбудоражило их, в частности, мисс Роуз и Реймонда, Джереда и его деда, Викки и ее близких. И меня тоже. Поэтому кое—что меня касается. — Она помолчала, потом решила, что лучше высказаться еще прямее: — Ты обещал ему, что не вернешься? Он помогал тебе уехать? Он защитил тебя от родителей Мелани?

Она стояла и ждала ответа, но Уилл молчал. Ну и черт с ним! Он умеет хранить секреты. Ничего. Работая в библиотеке, она научилась работать с информационными источниками. Пусть Уилл молчит. Заговорит Реймонд.

Воскресный ужин закончился. Посуду со стола убрали, и в доме Хантеров воцарилась относительная тишина. Мужчины смотрели по телевизору бейсбольный матч, Аннелиза увела детей во двор. Селина и Викки сидели у кухонного стола, пили чай и рассматривали причудливых глиняных гоблинов — последнее творение своей матери.

— Билли Рей обо мне спрашивал? — наконец не выдержала Викки.

Весь день Селина ждала этого вопроса. С утра она решила не ходить в церковь, дабы избежать объяснения с Викки. Передумала Селина только потому, что Уилл, как и в прошлый раз, остался дома.

— Нет, — отозвалась она. — Не спрашивал.

— Жаль, я забыла назвать ему свою нынешнюю фамилию. Хотя он мог бы и у тебя узнать. Ты же ему скажешь, когда он спросит?

Решительно, но очень тихо, чтобы никто не услышал, Селина ответила:

— Викки, ты замужняя женщина. Ты случайно об этом не забыла?

Викки мученически закатила глаза, потом снова плотоядно улыбнулась.

— Как же я забуду, когда ты мне постоянно об этом твердишь? А так гораздо пикантнее. Порок! — Она взяла фигурку гоблина, поднесла ее к глазам и с гримасой отвращения поставила на место. — Так… ты его видела после четверга?

Селина не стала сообщать, что в пятницу они ужинали вместе, в субботу между ними состоялся весьма интимный разговор во время пикника, а в воскресенье утром он открыто глазел на нее, когда она отправлялась в церковь. Все это не касалось Викки. Отношения Селины с Уиллом — если только это слово здесь уместно — касаются только их двоих.