Эти звуки и запахи живо напомнили Уиллу, как они с отцом играли в лесу, плескались в ручье, копались в земле. Первые, самые счастливые десять лет его жизни, когда во всем мире существовали только отец и он, и ни один из них не думал о Полетте. А потом отца не стало, и жизнь Уилла покатилась ко всем чертям.

Через минуту Селина уже стояла рядом с ним.

— Вы здесь росли?

— Да.

Дом Бомонтов находился в пятидесяти ярдах отсюда. Шестикомнатный дом с черепичной кровлей, не слишком большой и тем более не роскошный, но и убогим его никто бы не назвал. Потом дом разобрали, и сейчас местоположение его можно было определить только по цветам, разросшимся там, где были когда—то разбиты клумбы. Полетта любила цветы, и отец Уилла высаживал их во множестве — фиалки, нарциссы, лилии, камелии, циннии и розы. Удивительно, но самые жизнеспособные из них до сих пор сохранились. Растущие на заболоченной почве ближе к ручью ирисы, жасмин, страстоцветы одичали. Это место не отличалось красотой, и все эти цветы оживляли его. По утрам и вечерам воздух бывал напоен их ароматами. Примыкавшие к дому поля новые владельцы засадили сахарным тростником.

— За теми деревьями есть бухта. Мы ходили туда ловить рыбу. А вон там, — Уилл указал вправо, — у отца был огород. Хотя он и не стал фермером, но, видно, любовь к земле осталась у него в крови. Огород был такой большой, что овощей хватало и на семью, и на продажу. А еще здесь потрясающие ягодные места.

— Сейчас земля принадлежит вам?

Уилл глянул на нее и издал смешок.

— Нет, Сели. Мне принадлежит только то, что можно сложить в чемодан, чем я постоянно и занимался.

— Да, вы часто переезжали.

Уилл положил руку на теплый капот машины, а вторую сунул в карман брюк. Это помогло ему не прикоснуться к Селине.

— Думаю, что после отъезда отсюда я нигде не задерживался больше чем на несколько месяцев.

— Вы много мест повидали, — негромко проговорила Селина.

Да, много мест и много неприветливых лиц. Мисс Роуз была права вчера: он не выбрал бы такой образ жизни по доброй воле. Он предполагал когда—то, что закончит школу, устроится, подобно отцу, на работу на фабрику, наверное, обзаведется семьей. Школу он так и не окончил — Мелани выступила с обвинениями против него в марте, когда он был в предпоследнем классе. Постоянной работы у него никогда не было, а мысли о доме даже не приходили в голову. Он так долго жил одиноким бродягой, что едва ли теперь сумеет пустить корни в каком—нибудь месте, даже если захочет.

— Как же вы живете?

— Одним днем. Подвернется работа — хорошо. Нет — экономлю.

— Говорят, вы мошенничаете.

— Верно, говорят. — Уилл поудобнее прислонился к машине. — Когда я учился в школе, про меня говорили, что я могу так уболтать любую девушку, что она сама снимет платье. И так оно и было. — Он улыбнулся улыбкой хищника. — Тебе повезло, что ты не девушка.

Селина подошла и встала прямо перед ним, так, что он был вынужден посмотреть на нее. Последние отблески уходящего дня и мягкий лунный свет делали ее необычайно красивой.

— Вам нравится быть грубым, да? Вы гордитесь своей репутацией плохого парня, от которого можно ждать одни неприятности. Вы обожаете пугать таких, как Реймонд. Вы и меня пытаетесь запугать. Только согласитесь, что все это игра. Маска, за которой вы прячетесь, чтобы люди не знали, какой вы на самом деле, что у вас есть чувства, есть гордость, которую можно ранить. Вы так долго прячетесь, что уже сами себя не знаете.

От ее слов или еще от чего—то у него пересохло в горле. Он хрипло ответил:

— Я хорошо себя знаю. Я знаю, что я делал, что чувствовал, а чего нет. И знаю, что буду делать дальше. И что сделаю с тобой, если ты не побережешься. — Он помолчал. — Ты заблуждаешься, Сели. Ты видишь то, чего нет. Например, ты видишь во мне качества, которыми я никогда не обладал и не хотел обладать. Ты играешь с огнем, девочка. Будь осторожна. А если обожжешься, пеняй на себя. Не надейся, что я тебя пожалею.

Селина отвернулась, обошла машину и села на переднее сиденье. Уилл постоял еще несколько минут, потом занял свое место за рулем и включил мотор.

Когда он подвез Селину к ее коттеджу, она преувеличенно вежливо поблагодарила его за ужин и исчезла за дверью. Он выругался про себя. О да, миссис Хантер здорово потрудилась над воспитанием дочери.

Задняя дверь дома мисс Роуз не была заперта, и в коридоре горел свет. Мисс Роуз лежала на кушетке, слегка наклонив голову набок. Уилл тихо пересек комнату. Он собирался осторожно положить ключи от машины на столик и выйти, но, когда он приблизился, она открыла глаза.

— Ты рано вернулся.

Он пожал плечами.

— Вы тоже, мисс Роуз.

— Мы с Софи — старухи. У нас не так много развлечений, как у вас. — Она пристально посмотрела ему в глаза и указала на ближайший стул. — Сядь.

— Может быть, вы лучше заснете?

— Еще пять минут я как—нибудь выдержу, — сухо возразила старая дама. — Сядь.

— Хорошо, мэм.

Уилл опустился на стул.

— Как ты провел вечер?

— Поужинал по ту сторону реки.