– Тогда лучше смерть, – сказала Салли убежденно.

– Смерть никогда не лучше.

Стрелка дрогнула. И пошла влево.

– Это как детская игра, – проговорила вдруг Салли. – Холодно, тепло, еще теплее…

– У него небольшой радиус действия, – ответил Павлыш. – Это сделано для того, чтобы не сбивать картины при множественности объектов. Ты знаешь – биоискатель придумали альпинисты, спасатели. Сначала с его помощью искали тех, кого завалило лавиной… Здесь!

Павлыш остановился перед пологим возвышением.

– Подержи. – Он передал биоискатель Салли, а сам принялся перчатками разбивать наст, чтобы пробиться к более мягкому снегу.

Салли заставляла себя смотреть на руки Павлыша, но потом отвернулась. Она не хотела увидеть то, что должна была сейчас увидеть.

– Странно, – произнес Павлыш.

Голос его был только удивленным, не более. Салли обернулась.

Под снегом она увидела желтоватую белую шерсть. Там было погребено какое-то крупное животное, словно белый медведь.

– Когда вернемся в следующий раз, – решил Павлыш, – мы раскопаем его целиком.

– Зачем?

– По двум очевидным причинам, мой ангел, – сказал Павлыш. – Во-первых, это животное неизвестно науке. Во-вторых, мне важно узнать, почему оно погибло. Но потребуется лопата.

Расширяющимися кругами они шли вокруг корабля, все более удаляясь от него. Салли устала, наст держал не везде, иногда она проваливалась в снег. Ветер дул все сильнее и мешал идти, он срывал поверхностный слой снега, и порой было трудно увидеть что-либо в трех шагах.

За два часа поисков они ничего не нашли.

Наконец Павлыш остановился. Посмотрел на Салли и спросил:

– Устала?

– Да.

– Прости, я увлекся. – Он виновато улыбнулся.

– Я не сержусь.

– Полетели на станцию. После обеда я вернусь сюда и продолжу поиски.

– Почему ты убежден, что кто-то мог остаться в живых?

– На корабле нет ни одного трупа, кроме тех, что спрятаны в анабиозном отсеке.

– Но даже если они ушли, то погибли в горах…

– А если дошли до леса?

– Ты же знаешь, что представляет собой лес.

– Знаю. Но кто-то побывал на корабле сравнительно недавно. Помнишь разгром в кладовой?

– Это были не люди.

– Не люди поднялись к люку, открыли его, прошли по коридору до склада, а уходя, закрыли люк за собой?

– Это твое предположение.

– Достаточно серьезное, чтобы бросить ради него все дела и искать!

Они подошли к катеру.

– Клавдия, наверное, с ума сходит. Мы ее забыли.

– Ничего страшного, – упрямо сказал Павлыш.

Салли вызвала станцию.

Клавдия не отвечала.

Павлыш задраил люк катера, прошел к пилотскому креслу.

– Она молчит, – удивилась Салли.

– Она могла отойти от связи, – предположил Павлыш. – Мало ли куда человек может пойти на станции.

Павлыш поднял катер наверх. «Полюс» превратился в черную пуговицу на белом халате долины. Салли продолжала вызывать Клавдию, но безуспешно.

Павлыш заложил крутой вираж и, набирая скорость над озером, рванул в облака так, чтобы спуститься вертикально к станции.

Под облаками хлестал ливень и было сумрачно.

Павлыш поставил вездеход у купола лаборатории и, выключив двигатель, поднял большую сумку с вещами, взятыми с «Полюса».

– Ничего не забыла? – спросил он.

Салли отрицательно покачала головой.

Они прошли прямо ко входу. Внутри горел свет, и окна на станции, круглые, в ряд, приятно и уютно светили, кидая теплый свет на серые косые струи ливня.

Станция была закрыта. Клавдия не открыла дверь, когда спустился катер.

Салли нажала на кнопку у двери. Слышно было, как звон разносится по станции.

Павлыш заглянул в люк.

Струи воды текли по нему, мешали смотреть.

Салли набрала код. Дверь в переходник отодвинулась. Они вошли.

– Там неладно, – произнес Павлыш.

Струи дезинфектанта ударили по скафандрам. Салли выключила душ, сорвала шлем. Она первой бросилась в кают-компанию.

Павлыш начал вылезать из скафандра и в этот момент услышал крик Салли.

Он вбежал в комнату. Комната была ярко освещена. При ярком свете картина показалась особенно невероятной.