Шрифт:
– И не солдаты придумали концлагеря и газовые камеры, - угрюмо молвил Слугарев.
Сердитое брезгливое лицо Куницкого усмехнулось, и он ядовито и заикаясь заметил:
– А девиз "кровь за кровь, смерть за смерть" забыли?
– Этот девиз действует на поле боя. А лежачих, как известно, не бьют, - задумчиво ответил Слугарев.
Во время беседы Ядзя ловила на себе загадочные взгляды Куницкого и никак не могла постичь значения этих взглядов. А было все очень просто: сегодня Ядзя показалась Куницкому еще более интересной и привлекательной, чем когда-либо прежде. В нем снова вспыхнуло желание и тайная надежда, и ему стоило немалого труда, чтоб скрыть свое недружелюбие к Слугареву. И как он ни старался следить за собой, все же нет-нет да и проскальзывали в его речи высокомерные нотки по отношению к хозяину дома. А когда после третьей рюмки он слегка захмелел, в нем появилась к напускная солидность, и повелительные жесты. И тогда к нему на смену беспечности явилась обостренная настороженность и подозрительность. Куницкому казалось, что Слугарев смотрит на него все время пытливо и недоверчиво и намеревается завести неприятный, а возможно, изобличительный разговор. Куницкий же теперь избегал не только скользкой темы, но и спокойного пристального взгляда Слугарева. Он уже ненавидел и боялся этого человека, в гости к которому пришел сам, без приглашения. И он решил уходить, немедленно, придумав любой мало-мальски правдоподобный предлог. А это было просто: взглянул на часы, ахнул, спохватившись:
– Товарищи! Да ведь я опаздываю… Обещал ребятам из института… Ждут и, наверно, ругают. Извините, пожалуйста: побегу.
Он стремительно встал из-за стола и начал торопливо прощаться. Его не задерживали, лишь Слугарев сухо сказал:
– Что ж - раз надо, так надо.
– Заходи, Адам, не исчезай надолго. И звони, - сказала Ядзя с простодушным видом и, как всегда, милой улыбкой.
После его ухода в комнате Слугаревых наступила странная пауза, словно ушедший посеял здесь какие-то сомнения и загадки. Ядзя видела, что муж явно чем-то озадачен и расстроен. Лицо его сделалось угрюмым, а глаза казались злыми. "Неужто в нем зародилась ревность, беспричинная, глупая, слепая?" - подумала Ядзя. Слугарев солидно и долго молчал.
– Я вижу, ты недоволен неожиданной встречей с моим земляком и спасителем?
– легкая ирония прозвучала в ее голосе.
– Напротив, очень доволен, - твердо ответил он.
– Эта встреча была просто необходима. По крайней мере, для меня.
– Ты находишь странным его поведение?
– Что ты имеешь в виду?
– Внезапно появился и потом вдруг убежал.
– Почему убежал - мне понятно. А вот зачем пришел? Не случайно же.
– Зашел на радостях. Поздравить с праздником… Тебя повидать, - нетвердо прибавила Ядзя.
– Меня повидать - это конечно. Вернее, услышать от меня, узнать то, что его интересует. Ведь он знал, что я в Москве.
– Ты думаешь, его интересовала твоя работа? Он догадывается, где ты и что?
– Едва ли, - ответил Слугарев. В действительности Иван Николаевич учился в школе чекистов.
– Тут что-то не так. Ты обратила внимание, как он упрямо увиливал от разговора о Беловире, о погибших товарищах из группы Гурьяна. Это неестественно, нелогично,
– Ты его в чем-то подозреваешь?
– Ядзя вдруг побледнела, сверкнув глазами.
– Я просто не верю ему. Ни одному слову. И то, что он твой спаситель, - тоже не верю, - горько промолвил Слугарев.
Она вздрогнула. Это уж слишком: если не спаситель, то, выходит, предатель. Они прежде уже говорили на эту тему, анализировали факты и поступки, наталкивались на подозрения и догадки и замолкали, избегая несправедливых обвинений. И вот теперь снова вернулись к этой волнующей, как незаживающая кровоточащая рана, теме. Он доволен, что встретился сегодня с Куницким. Но ведь опять же никаких фактов, одна интуиция. Нет, так нельзя.
– А может, ты ревнуешь?
– спугнула его мысли Ядзя.
– Ну, нет, с какой стати? Да и он смотрел на меня совсем не взглядом ревнивого соперника.. Я читал в его глазах злобу и страх. И он это понял. И потому так скоропалительно убежал.
– А если ты ошибаешься?
– выразила опасение Ядзя.
– Впечатления бывают обманчивы.
Он строго глянул на жену. Глаза его загорелись, но тут же погасли. Сказал горько, с озабоченным видом:
– Да, ты права, в этом деле ошибаться нельзя. Нужны факты.
Глава шестая
В нескольких километрах к югу от Мюнхена есть небольшой, всего в три десятка зданий, поселок Пуллах. До войны, да и во время войны, он неофициально назывался "городком Гесса". Здесь любил проводить время ближайший соратник фюрера и его заместитель по нацистской партии Рудольф Гесс, который во время войны перелетел в Англию в надежде склонить правительство Черчилля заключить сепаратный мир и спасти гитлеровское государство от окончательного разгрома.
Места здесь красивые, что называется, дачные, и жители Мюнхена любили проводить на лоне живописной природы воскресные дни. К югу от Пуллаха вдоль берега реки Изар задумчивой стеной стоит массив букового леса.
В 1945 году американцы реквизировали "городок Гесса" якобы для нужд армии Соединенных Штатов и передали его в полное владение обер-шпиона Западной Германии, бывшего при Гитлере начальником отдела "Иностранные армии Востока", генерал-лейтенанта Рейнгарда Гелена. Здесь, в этом уединенном тихом местечке, обнесенном несколькими поясами проволочных заграждений, тщательно укрытом от постороннего глаза, и обосновался разведывательный центр со скромным названием "Организация Гелена". Отсюда во все стороны света потянулись хитросплетенные тайные нити шпионажа, диверсий и провокаций.